— Примите отчёт в капитанской рубке, — пугающе нейтральным тоном предложил Хант.
Я-то знала, что это значит — “примите у нас под носом, даже если нас не будет в комнате. А если нас что-то смутит — корабль выключит гравитацию…”.
Я была бы рада… в данном случае — даже счастлива.
Но. Если профессор продолжит свой шантаж?
Заговорит про омега-ген?
Капитаны ведь всё услышат…
— Лучше в моём рабочем кабинете, — встряла я, внутренне леденея от ужаса, что останусь с Люцианом Греем относительно наедине, — так будет… этичнее, капитаны.
Внутренний голос вопил, что я совершаю ошибку.
Инстинкт требовал прижаться к капитанам, показательно сплестись с ними хвостами у Грея на глазах, спрятаться от этого мерзавца в академической форме за широкими спинами шиарийцев, но… Разум победил.
Я слабо улыбнулась непослушными губами и просяще взглянула на капитанов. Молясь только, чтобы мне от ужаса не перекосило лицо.
Профессор понимающе усмехнулся, видимо, у него мелькнула какая-то гаденькая мысль. Я прям почувствовала. “Сейчас виана Ария начнёт всячески просить моей милости, помощи, содействия. А я, конечно, его окажу. В ответ на пустяковую уступку с её стороны”, — что-то в таком роде.
И мне стало липко, мерзко и холодно.
Лицо Ордела застыло вежливой маской.
— Как скажете, — холодно бросил Хант.
Я должна была испытать облегчение: есть шанс договориться!
Но почувствовала себя потерянной, одинокой и очень несчастной.
А когда мы с профессором зашли в кабинет и дверь позади меня закрылась — я и вовсе пережила короткий, но удушающий приступ отчаяния…
— Ну что же, — хмыкнул Люциан Грей, развалившись на моём кресле как хозяин положения. Он пил кофейную приторную смесь, которую заказал в моём рабочем фудпринтере из моей любимой чашки…
Сидел на моём кресле! А я — стояла перед ним — как школьница. И холодела нутром.
— К делу, моя непокорная виана, — гаденько улыбнулся Люциан Грей, ощупывая меня взглядом, — расклад прежний. Будете ли вы обучаться у меня… или предпочитаете досрочно завершить практику на этом гостеприимном крейсере с жирной пометкой о нарушении в личном деле? Как отнесутся ваши подозрительно покладистые шиарийские капитаны, когда узнают ваш секрет?..
Я ничего не ответила, только нервно сцепила перед собой пальцы. Золотой хвостик вытянула вдоль ноги, чтобы ненароком не выдать себя жестом. Сглотнула ком сухим горлом.
— Не надо… — хрипло отозвалась я.
И выбесила сама себя этим ответом. Я же фактически согласилась “вести переговоры с террористом”. Призналась, что секрет таки есть. И теперь…
Люциан Грей ещё раз жадно окинул взглядом мою фигуру.
И глотнул ещё раз из моей(!) чашки.
— Корабль, конечно, не совсем в порядке. И практика твоя так себе, Ария… Но правда фудпринтер работает на высшем уровне. Как андроид с мишленовской звездой. Кофе великолепный… Так что, если мы с тобой на этот раз правильно повзаимодействуем, я закрою глаза на все твои ошибки. Все. Начиная с той, самой главной. Твоего неверного ответа на экзамене…
Он поднялся из-за моего стола, шумно отодвигая мой стул.
Небрежно. Неприятно. Это же мой стул! И он сейчас безжалостно чиркнул по полу моего кабинета на крейсере, за который я тоже несу ответственность! Что он себе позволяет?! И вообще…
Я не успела додумать мысль.
Профессор уже обошёл стол.
И снова сделал шаг ко мне. А я — шаг от него.
Горло вмиг пересохло. Сердце заколотилось дико. Но совсем не так, как рядом с капитанами. Перспектива, что этот подлец тронет меня хоть пальцем, морально уничтожала.
— Профессор… давайте как-то по-другому, — слабо пролепетала я, продолжая пятиться.
— Отчего же? — жёстко перебил Люциан Грей и замер на месте. Его глаза сверкнули звериной яростью, да… явно в нём есть примесь драконоидной крови. Ну уж во всяком случае, он не чистопородный человек, — или ты думаешь виана-практикантка, что я совсем слепой идиот? Я прекрасно знаю, к каким начальникам тебя отправил. Об их невыносимом характере знает весь флот, весь Союз, всё научное космо-сообщество! И тут меня встречают такие вежливые господа! Изображают пародию на атлантианцев ещё от стыковочного шлюза. Ни дать ни взять аристократы, разве что без тростей и моноклей. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что они уже под действием твоего феромона. Ты уже дала им?
— Это… не ваше дело! — я нашла в себе силы ответить. — Если вы не будете вести себя как подобает я… я…
— Ты что?
— Заявлю на вас за домогательства и угрозы! — прошептала я, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Даже если всё про меня расскажете. Мне плевать!