— Даже у людей бёдра пошире будут, — перебил брата суровый Ордел, очевидно, озвучивая их общую бестактную мысль.
Что?!
ЧТО?!?!
Кровь бросилась в лицо.
В ушах загудело от негодования.
Мужчины-шиарийцы каждую самку первым делом оценивали на предмет “вероятности вынашивания близнецов”, и если кто-то, на их взгляд, несоответствовал, то это считалось почти объявлением в “самко-непригодности”. В Академии, где я училась, каждая чистокровная считала своим долгом хвастаться анатомически-широким тазом — ну а мне хвастаться было нечем. Да я и не собиралась! Всегда считала, что мне подобные лавры ни к чему. Однако сейчас слова маршалов неожиданно задели, и стало ужасно неприятно.
Я поплотнее задёрнула длинный белый пиджак.
А Хант, усмехнувшись, поднёс к лицу своё запястье и отдал ленивый приказ в браслет-коммуникатор:
— Кай, проводи отсюда виану-человечку. Она, должно быть, потерялась, — насмешливо приказал блондин. Серебристый хвост Ханта в унисон его словам — рассёк воздух нервной волной.
Я не стала анализировать жест хвоста, потому что и так было ясно — там ничего приятного. Застыв посреди рубки, я едва не дрожала от обиды. Меня сначала оскорбили, унизили мою профессию, а теперь собирались выставить за дверь, словно надоедливую попрошайку!
Согласна ли я?
Нет!
— Я уйду сама! — выпалила, стиснув кулаки и шагнув к мужчинам. Я сделала это грозно, но капитаны посмотрели на меня, как львы смотрят на обнаглевшую мышь.
— Но дверь в другой стороне, виана, — насмешливо оскалился Хант, показывая удлинённые клыки.
— Потому что я уйду, только когда получу ответ на вопрос! Почему вы пропустили сессию?! ОПЯТЬ!
— Хм-м… — протянул Ордел.
— Даже не знаю, — вскинул брови Хант.
“Может, потому что это чушь!” — сообщили синхронные движения их хвостов.
Мой золотой хвостик тут же отреагировал, воинственно изогнувшись и хлестнув воздуху.
— Вы даже свой хвост приструнить не можете, — ухмыльнулся Хант. — Вы точно психолог?
Хвостик у меня замер, а потом снова виновато спрятался за ногу, что вызвало у шиарийцев ещё более надменные усмешки. Это была уже последняя капля! Обижать мой хвост никому не позволю! Последняя попытка договориться по-хорошему, а потом…
— Вы должны прийти хотя бы сегодня, вианы, — упрямо произнесла я.
И снова вместо капитанов ответили их хвосты, дёрнув острыми раздвоенными кончиками. Это значило однозначное: “Ни за что” или даже “Не в этой жизни!”.
— Всего раз в три дня, если вы зайдёте, я…
— Виана Ария, вы мешаете работать, — резко прервал меня Ордел, снова поворачиваясь к проекции ядра. — Во всех смыслах. Может, когда вас отправят домой, Союз наконец-то осознает всю глупость своей затеи. Нам не нужны здесь их вынюхивающие, подслушивающие по углам… шиарийки, — название расы он выделил таким тоном, чтобы я уж точно поняла, что он меня за шиарийку не считает. — Разговор окончен.
Я сжала кулаки.
Это было грубо.
Гадко!
Низко!
Они даже не скрывали, что не ходят специально — чтобы меня поскорее выгнали! Что ж, значит, и я могу не сдерживаться. Капитаны сами вынуждали меня идти на крайние меры. Был у меня туз в рукаве, которым я не хотела пользоваться, но… А какой был выбор?
— Что ж, если вы так хотите… то я вынуждена сообщить! — мой голос взвился, я чеканила слова, чтобы не сбиться с ритма. — Правом, данным мне этой должностью. Согласно регламенту Союза. Я выдам временные отпуска части команды крейсера, тем, кому по собранной мной информации необходим психологический отдых, который я вынуждена назначить как врач. А именно… — не глядя на лица капитанов, я вызвала на коммуникаторе проекцию листа бумаги и стала зачитывать имена.
О-о-о, список был длинный! Я составляла его кропотливо всю последнюю неделю! — и когда я дочитала последнее имя и победно подняла взгляд, то вздрогнула.
По-мужски красивые лица капитанов оставались такими же холодными, как и до этого, но вот их хвосты бушевали, выписывая в воздухе злые рубленые восьмёрки. Это было пугающе.
Но всё же — я их достала. Задела за живое.
Это была маленькая победа! Однако воздух в рубке так потяжелел, что мой желудок сжался в ком. “Опасность!” — завопил инстинкт, требуя немедленно отступить.
— Вианы, — произнесла я дружелюбнее, — мы можем договориться. Я ещё не отправила бумаги в Союз, поэтому, если вы придёте на сеанс, я…
— Все, кто в списке, — произнёс Хант, хищно наклонив голову и сузив глаза. — подпишут добровольный отказ от вашего нелепого отпуска.