Космос великий! Маршалы же не приняли слова профессора всерьёз?! Они ведь не станут спрашивать… Даже глаза поднять боязно. Куда делась моя хвалёная шиарийская храбрость?
— Ария… — раздалось совсем близко. Горячее дыхание коснулось щеки. И глаза поднять всё же пришлось. И тут же сбилось дыхание. От внимательно острого взгляда Ордела хотелось провалиться под землю. Хант уже заступил за спину, отрезая любые пути к побегу. Я оказалась зажата между сильными телами братьев. — То, что сказал Люциан, это ведь ложь?
Я смотрела в суровое лицо маршала во все глаза, не в силах выдавить ни ложь, ни правду.
— Корабль напоил профессора сывороткой истины, — рыкнул Хант, обнимая меня руками со спины и прижимая к своему твёрдому телу. — Люциан не мог врать.
— В твоих документах ни слова про омега-ген… — задумчиво продолжил Ордел. — Но что скажешь ты сама?
— Разве… вы сами не чуете, есть он или нет, — всё же просипела я.
Не ложь. И не правда.
Вся надежда была на лекарство, что мне отдала Ди. Вот только она попросила, чтобы маршалы не нюхали меня близко… Почему?
Через секунду я узнала ответ. Потому что и Ордел, и Хант наклонились ко мне, жадно вдохнув мой запах возле самой шеи…
Я обмерла.
Перестала дышать.
Мы с Орделом и Хантом были одни на капитанском мостике. И всё моё внимание сконцентрировалось на них — мужчинах, страстно прильнувших к моей шее. Таких мощных, таких опасных. Они сейчас вдыхали мой запах, у самой кожи. А это значит…
Они поймут! Сейчас всё поймут. Об этом ведь было предупреждение Ди? … она просила, чтобы они не нюхали близко к коже… потому что иначе они могут понять, что я “подцепила их на крючок омега-гена”?
Я ведь не хотела. То есть, нет… возможно чуть-чуть хотела. Если заглянуть в собственную душу, если быть до конца честной перед собой… Капитаны меня так злили, что втайне я желала, чтобы они пожалели. Чтобы эти наглые альфачи увидели меня… Меня саму — по настоящему. И осознали как были не правы.
В итоге как-то так и получилось… Может, это моё подсознание перехватило контроль? Я привлекла внимание капитанов… Но не специально! Однако теперь, после слов профессора Люциана Грея — как это будет выглядеть?
Остаётся ждать.
Но мгновения тянутся так тягуче-медленно. Мучительно. Жар пульсирует на моих щеках.
Я вижу краем глаза, как хищно изгибаются хвосты моих шиарийцев. Моих? Что за бред?.. А, впрочем, сейчас неважно.
Капитаны вот-вот резко отпрянут от моей шеи, оскалятся. Не ударят, конечно… но наверняка покинут помещение, цедя сквозь зубы ругательства. Или прикажут убираться мне. А потом на крейсер явятся люди в специальной форме. Медики, псионики, эксперты, генетики… Представители Союза…
А потом выяснится и про беременность.
И в золотых глазах Ордела и Ханта я не увижу ничего, кроме презрения. Никогда.
И их дети… наши с ними дети… будут страдать от этого самого презрения, которое их отцы испытывают к матери…
Все эти мысли пролетают в голове за миг.
Я моргаю. И… ничего! Ничего из того, что я придумала не случается.
Маршалы стоят передо мной, смотрят внимательно. Осознанно. Я вижу: их разум на этот раз не захватили феромоны — Ордел и Хант сейчас не под влиянием гена. Как и я. Ничего такого нет. Мы просто смотрим друг другу в глаза.
Я — должно быть, с легко читаемым ужасом. Они — почему-то с нежностью. По крайней мере, я именно так трактую эту неожиданную для меня эмоцию во взглядах Ордела и Ханта.
— Капитаны… — начинаю я.
А что “капитаны”?
Дальше мне сказать нечего. И я замолкаю на полуслове.
Только прерывисто вздыхаю, когда Хант вновь наклоняется к моей шее. Поражённо застываю, когда мою кожу обжигают горячие губы светловолосого капитана.
Острый короткий поцелуй. Затем — более медленный и нежный. Чуть удлинённые шиарийские клыки нежно царапают мою кожу. Терпко, многообещающе.
А я… вместо того чтобы отстраниться, зачем-то зарываюсь пальцами в жёсткий шёлк светлых волос Ханта. А из моей груди вырывается тихий стон. И я тяну вторую руку к Орделу. Я без слов зову его, и он не заставляет себя ждать.
Моё сердце колотится. Словно хочет выломать мне рёбра изнутри. И вырваться.
Я заключена в двойные объятия шиарийцев. Мой золотистый хвостик — вновь в плотной косице с хвостами Ордела и Ханта.
И самое удивительное — я в кристально ясном уме! Впервые так близко с Орделом и Хантом, я полностью отвечаю за свои действия. Как и они. Так почему же я тогда?.. Почему же мы?..
— Наша мианесса… — выдыхает мне в губы Ордел и тут же буквально берёт меня порывистым ярким поцелуем. Я отвечаю. И нервно смеюсь в своих мыслях: я всё ещё в уме!