Я лежала абсолютно обнажённая на спине. На том самом столе для переговоров.
Столешница холодила лопатки.
И как будто была мягче, чем я ожидала.
Как будто корабль играл с фактурами материалов. И сделал вдруг столешницу бархатистой и по ощущениям походящей скорее на жёсткий матрас, чем на нанопластик или металл.
— Что тебя беспокоит, Ария?.. — шепнул Ордел, пристраиваясь между моих разведённых бёдер, — ты ускользаешь…
— Позже, — я слабо улыбнулась, — позже поговорим… а сейчас…
“Я готова”
Я не сказала.
Я подумала.
Но он бы понял и по тону, и по выражению глаз. Даже если бы братья-капитаны не были настолько сильным псиониками.
Между ног было влажно. За лоном — сладкая пульсация не прекращалась. Я ждала, когда Ордел войдёт в меня, но… он этого не сделал.
Вместо этого мой черноволосый капитан встал на колени и накрыл губами то самое чувствительное место.
Я ахнула.
Его язык жёстко скользнул по горошинке клитора.
Язык Ордела обвёл чувствительный бугорок и сдавил снова.
Я дёрнулась.
Но мои запястья вдруг прижали у меня над головой. Хант. Он держал меня за руки, мягко прижимая мои руки к столешнице.
Я встретилась взглядом с его золотистыми глазами.
И тот голод и страсть, с которой он смотрел на меня — заставляли дрожать.
И ощущения внизу живота заострились.
А Ордел прикоснулся к моему клитору снова. Играл со мной. То жёстче, то нежнее. Выверял. Угадывал мои желания. Сладко пытал. Делал широкое движение языком, выпивая мои женские соки — и я могла сделать рваный выдох — а затем шёл в атаку. Он терзал мой клитор с маниакальной лаской. Он вёл меня куда-то… неизведанной прежде тропой.
Подводил к краю обрыва, и в последний момент одёргивал назад, не давай свалиться за край.
Моё тело извивалось, будто пытаясь вырваться, но… Хант не давал мне такой возможности. Прижатые руки. А потом — и запечатанный требовательным поцелуем рот.
Здесь хозяйничал язык Ханта. А внизу — язык Ордела.
Я стонала, я сдалась, а шиарийцы — признавали мою покорность и брали сполна. Брали меня.
Мои соски стали так чувствительны — и их почти обожгло, когда Хант оторвался от моих губ и накрыл своим ртом мою грудь, нежно поигрывая языком с моими сосками.
И вот тогда это произошло.
Они столкнули меня за край вместе.
Я прогнулась в пояснице. Рванулась с такой силой, что почти выскользнула из рук Ханта.
Нет…
Показалось. Возможно ли от него вырваться?
Да и зачем.
Острое сладкое пронзительной — разорвалось искрами где-то в районе клитора, чувственная отдача прошлась по лону, заставив все мышцы внутри сладко, мучительно сжаться и плавко расслабиться.
Я забылась.
Я пропала.
А когда осознала себя снова — Хант уже снова целовал меня в губы, нежно, успокаивающе.
А Ордел… о…. кажется, он не собирался останавливаться!
Где-то на краю сознания меня терзала мысль: правильно ли это?..
Не слишком ли далеко я зашла в своей “самопроверке”?
Может, и так.
Но остановиться было уже за пределами моих возможностей.
И я это ясно поняла теперь. Когда моё положение изменилось.
Во всех смыслах.
На столе на спине лежал абсолютно обнажённый капитан Хант. А я бесстыдно сидела на нём сверху.
Также абсолютно обнажённая. По моему телу всё ещё пробегала остаточная дрожь, после того, как братья-капитаны делали нечто невообразимое со мной своими языками. Особенноо… капитан Ордел. Этот мужчина трижды довёл меня до экстаза, до золотых звёзд и фигур-молний в темноте, под плотно закрытыми веками.
И мне пришлось умолять его своими стонами дать мне выдохнуть от этого телесного счастья. И я отчасти — злилась на себя за эти просьбы, я сама попросила выпустить меня с вершины блаженства. Боясь, что сойду с ума. И хотя разум мой по-прежнему был кристально чист, я понимала: если я подсяду на то, что капитаны делают со мной… то как… как мне потом от них отказаться?
Эта зависимость будет для меня — непреодолима.
И поэтому я попросила. И Ордел — тут же исполнил то, что я хочу, но, кажется…
Я уже опоздала.
Возможно, я опоздала с самоспасением ещё в тот миг, когда ступила на борт этого крейсера.
Я сделала только вдох и выдох. И сформулировала намерение: хочу, чтобы Хант лежал здесь, на этом столе, а я — сидела бы на нём сверху. А сзади меня — чтобы был Ордел. Чтобы чувствовать его горячий пресс своей спиной, когда он войдёт в меня сзади. Это непременно произойдёт в тот самый миг, когда Хант будет насаживать меня на свой великолепный возбуждённый член, перевитый толстыми венами.