Я бегу быстрее, чем человек.
Быстрее, чем шиарийка.
Быстрее чем…
— Куда? — меня ласково ловят уже на входе в зал. Тепло рук и хвостов, и мой любимый запах — я могу даже не подниматься взгляд. Знаю, что на мои плечи легли руки Ханта, и через миг — на талии оказались руки Ордела.
— … мы думали, ты ещё собираешься, — мурлыкнул Ордел мне на ухо и мягко поцеловал в висок, но тебе не терпится приветствовать гостей?
— Там папа, — хрипло выдыхаю я, — мой. И ваши… И они сейчас… поругаются!
Нас прерывает звук битой посуды, и я выворачиваюсь из рук мужей — я мухлюю — пользуюсь потенциалом ядрышек, иначе мне нипочём было бы не вырваться. Миг — никто даже не моргнёт.
Я уже стою — между моим красноволосым отцом и отцами моих мужей.
— П-привет, — острожно произношу я.
— А твоя дочь быстро бегает, Чезар, — усмехается черноволосый Рейгар.
— Ну это же моя дочь, — скалится отец, хищно щёлкая кончиком алого хвоста, — гибриды с людьми в первом поколении вообще имеют отличные физические и псионические показатели.
Папа назвал меня гибридом? О, да он в ярости… “Гибридом” я была, когда ломала что-то ценное в доме, типа маминой антикварной заколки-гребня в попытках приладить её на свою причёску. “Гибридом” я обычно бываю не более минуты. И звучит это, как всегда, беззлобно — лишь обозначая отцовский настрой. Так что мигом считала всю сложную палитру чувств отца…
— Мы счастливы познакомиться с тобой, Ария, — сбил накал светловолосый отец моих мужей, Демиан, — наши сыновья нашли великолепную мианессу. Они правда могли встретиться с тобой и раньше, Ария, если б твой отец так не шифровался… Наши семьи дружили много лет, а когда ты родилась, всё вдруг изменилось.
Папа скрипнул зубами.
Так вот оно что…
Жизнь в глуши. Домашнее обучение. Запрет на поступление в Академию на общих основаниях.
Родители знали. Помимо омега-гена…
— У тебя была высокая генетическая совместимость с сыновьями моих сослуживцев, — холодно кивнул отец на Рейгара и Демиана, — я не хотел на тебя давить. Хотел, чтоб ты сама выбрала.
В золотых глазах отца плескалась мука.
Теперь ясно.
— Пап, — я кинулась отцу на шею, и он тут же ласково приобнял меня в ответ, — я сама выбрала. Честно. Я же такой классный “гибрид”…
Я тихонько захихикала. Отец подхватил, прижимая меня к себе крепче и осторожнее.
Так заканчивались все наши миро-конфликты.
— Я люблю тебя, Ария…
— И я тебя, пап.
— … и я ещё посмотрю на твоих мужей. Плевать мне, что там в генетическом тесте.
— … Пап, никто меня не обидит, я их люблю. Как и они меня, — я заглянула в глаза отца, муки в них больше не было, только облегчение и немного озорство, — кстати, где мама?
Я снова услышала звук битого стекла и вздрогнула — разом вспоминая, на какой звук принеслась. Так отвлеклась на потенциальную перепалку отцов, что и забыла… а теперь вот вспомнила.
Поискала взглядом — осколки тонули в полу, проваливались, не причиняя вреда никому. Трон просто поглощал их. Источник стеклянного звона — гигантский чёрный котоид, задумчиво медитативно сталкивающий со стола один бокал за другим изящной, хоть и крупноватой лапкой. Я облегчённо выдохнула: Всё в порядке! Это виан Мио медитирует, ему приходят в голову мудрые решения. А я-то испугалась!..
Облегчённо шумно выдохнула.
Нашла взглядом маму, она — с тётей Евой и матерью моих мужей что-то очень уютно тихо обсуждала у импровизированного пруда. Я хихикнула: у всех троих в волосах уже красовалось по цветку розовой лилии — символу прародительницы рода шиарийского.
— Сбегаешь от мужей? — хрипло шепнул Ордел мне на ухо, и я счастливо рассмеялась, тут же обнаруживая себя в крепких двойных объятиях Ордела и Ханта.
Я подарила каждому из мужей по невесомому чувственному поцелую. Привычно коротко сплелась своим хвостиком с их хвостами. Послышались аплодисменты.
И нас начали медленно обступать гости.
— Мы бы изловили тебя раньше, бегляночка, — мурлыкнул Хант, пристраивая мне в волосы такую же розовую лилию, — но у твоих братьев и кузенов возникло непреодолимое желание с нами пообщаться.
— Они хотели срочно удостовериться, что мы тебя достойны, — хмыкнул Ордел.
— И как? — я заглянула в смеющиеся глаза мужей.
— Мы достойны, — хохотнул Хант, — хотя и не предел мечтаний. “Ведь никто недостоин нашей Арии”, цитируя твою родню.