Я снова легко и звонко рассмеялась.
Счастье распирало меня. Щекотно грело и светило под рёбрами, энергия ядрышек во мне — словно танцевала — и мне хотелось кружиться и одаривать счастьем всех вокруг.
И вдруг возникло острое желание найти взглядом декоративный прудик, созданный Троном.
Там было пять цветков лилии. Теперь — ни одного.
Три у мам и тёти Евы. Один Хант только что закрепил в моих волосах.
А где ещё один?
И сердце вдруг тепло укололо светлое предчувствие.
Отвечая на поздравления родственников и друзей, почтительно почёсывая виана Мио за треугольным ушком — часть моего внимания сорвалась — и я… нашла, что искала.
Пятую лилию. А вместе с ней — Эльзаса. И Ди.
Тётя Ева — жена дяди Авалона — настоящая землянка с Земли-один. Дядя привёл её из пространственно-временного разлома, когда меня ещё не было на свете. Так вот, мне нравились некоторые её фразочки. Они были какие-то самобытные, исполненные древней человеческой мудрости и исключительно чётко характеризовали ситуацию.
Так вот — в таких случаях тетя Ева говорила, что ловит “испанский стыд”. Или “отбивает фэйспалм”.
И вот только сейчас — я поняла суть в полном объёме.
Меня скрутила неведомая отражённая неловкость — когда Эльзас протягивал Ди розовую лилию. С таким типично-атлантианским каменным лицом, как будто он дорожный инспектор, а мобиль Ди нарушил правила движения, и вот эта лилия — её положенный по закону штраф. “Уплатить в течение двадцати дней”.
Что ж, кажется, мои услуги сводницы не нужны, они как-то нашли друг друга сами.
Я вся внутренне сжалась, но Ди, — о чудо! — приняла сурово, по-солдатски преподнесённый цветок. И даже… что это? Она покраснела?!
Я сконцентрировала внимание на Эльзасе: объективно мой приятель-атлантианец был хорош собой. Высокий, широкоплечий и холодный — как почти все атлантианцы. Но я-то, как его лечащий врач знала, что его голова “полна тараканов” (так бы сказала тётя Ева). Чёрные глаза Эльзаса буравили Ди, а она вместо того, чтобы покрыться пятисантиметровой ледяной коркой, мило смеялась над его рублеными фразами, которые мне было отсюда не разобрать.
Ди то и дело нюхала лилию, смешливо оглядывая Эльзаса из-под полуприкрытых ресниц.
Эльзас же опирался на трость-накса — такой гордый и явно довольный собой, как румяный пирожочек, и постепенно под лучами благосклонности Ди, начинал говорить свободнее.
Ди уже почти хохотала — у атлантианцев был своеобразный юмор, построенный в основном на сарказме и закатывании глаз. По счастливой случайности — это было близко Ди, как и почти всем людям науки.
Так что у них вроде как случился коннект.
А ещё я вдруг поняла, что Эльзас воспользовался наксом — не по правилам (атлантианец нарушил правила?! да он просто без ума от Ди! кто бы мог подумать? они же только что познакомились) — Эльзас создал нечто вроде сферы отторжения вокруг них. Их почти никто не замечал. Иначе мои братья уже бы попытались оттащить от Ди “какого-то непонятного атлантианца”.
Я захихикала и передала свою мысль мужьям. Теперь после моей подсказки, они тоже различили манёвр Эльзаса.
“Ты смотри, кто нарушает устав”, — мысленно хмыкнул Ордел.
“Мы не в миссии, корабль снят с военного учёта, личный состав ожидает перевода на сменный борт, — хитро подхватил Хант, — какой ещё устав?”
И тут началось!
Золотистый хвостик Ди заинтересованно показался из-за её ноги, она была — вся в белом кружеве. По этикету на шиарийской свадьбе в красном только невеста. И вот Ди — в белом, как в платье принцессы из сказок Земли. Память услужливо подбросила факт: в атлантианской культуре, как и в человеческой — девушки выходят замуж в белых платьях. Вот примерно таких. Может, потому Эльзас на Ди пялится, как зачарованный, и даже наксом осмелился воспользоваться?
И вдруг… Катастрофа!!!
Золотой хвостик Ди — делает бросок, достойный кобры!
И накручивается на накс Эльзаса!
Ди громко ойкает.
Сфера отторжения падает.
И внимание гостей — тут же переходит с нас на Ди и Эльзаса.
Тишина.
И её раскалывает тоненький испуганный писк Ди:
— Эльзас… прости, пожалуйста! С ним такое впервые…
Ди безрезультатно пытается отцепить от накса собственный хвост, но тот гневно щёлкает кончиками. Это категорический невербальный отказ отцепиться. А у накса начинает мягко подсвечиваться белым набалдашник в виде горного хрусталя. А вот что это значит — я понятия не имею!