Думаю, что не так ли…
- Ну, все внимание на экран!
Так все и сделали. Я услышала, как девушка рядом со мной громко и нервно сглотнула.
Я знала, что не окажусь за чертой, но было интересно, кто же будет первым, какой буду я, кто… закончит игру.
Цифры побежали вверх… И вот появились числа, и фотографии игроков стали перемещаться по столбику рейтинга.
Я вздохнула. Не знаю, возможно, с облегчением. Розмари было десятой. Роберт двенадцатым, я – четвертой. Первым был татуированный блондин, вторым – Элиас, затем та самая темнокожая девушка, которую я назвала Пантерой, после меня – азиатской внешности молодой человек, а за ним – Роксана. Софи, как не странно, была одиннадцатой. А девушка с кошачьим лицом двадцатой.
Сегодня под красной чертой было уже восемь человек. Это была та же самая женщина, которой повезло в прошлый раз, парень лет восемнадцати, две девушки примерно одного возраста, девушка двадцати восьми лет и трое парней лет двадцати пяти. Они и вправду выглядели не очень сильными. Не удивительно, одним словом.
Гвардейцы вывели этих восьмерых людей вперед. Одна девушка, что стояла рядом со мной, тряслась как осиновый лист, когда её повели вперед.
- Сейчас мы узнаем счастливчика, что останется играть дальше, - произнес Феликс, а Волков скучающе молчал за спиной гвардейца и Эльзы, скрестив руки на груди. Его взгляд блуждал по залу и вдруг наткнулся на мои глаза. Первой моей реакцией было тут же отвести взгляд, но мне показалось это ниже моего достоинства. Но делать ничего и не пришлось, гончий сам отвел взгляд, не став задерживать его на моем лице. Только потом еще покосился в мою сторону, через пару секунд.
- Сегодня останется в игре тот, за кого будет больше голосов в повторном голосовании, - стала объяснять Эльза. – Оно начнется через три… две… одна… Начали! Мы будем принимать ваши голоса, зрители, в прямом эфире, ровно одну минуту.
Рядом с рейтингом Аутсайдеров появился таймер.
Как только минута прошла, вместо нулей рядом с фотографиями стали появляться цифры. Рядом с фото хилой девушки цифры остановились быстро – голосов было всего пятнадцать. Она затряслась и зарыдала.
И вот цифры остановились. Гвардейцы толкнули проигравших в спины. Выстрелы, слившиеся в один.
Я прикрыла глаза, прощаясь с людьми, которым жребием выпала такая судьбы, и поджала губы. Когда я открыла глаза, то увидела, что Феликс смотрит прямо на меня – следит за моей реакцией. Лицо его было на удивление хмурым, напряженным. Увидев, что я заметила его прямой взгляд, он не смутился, а, наоборот, ухмыльнулся. Волков глянул на него, проследил за его взглядом и слегка поморщился.
Эльза тоже стояла побледневшая, а улыбка замерла на её губах. Вздрогнув, Эльза вымученно улыбнулась снова и громко сказала:
- Поздравляю всех прошедших дальше! Вас осталось всего двадцать восемь! Следующее испытание будет послезавтра! Готовьтесь, мои дорогие. До двадцатки осталось совсем ничего! Я болею за вас, - и, подмигнув, девушка послала в камеру воздушный поцелуй. Камеры отключились, что-то опять крикнул оператор. Гвардейцы подхватили тела, работники за компьютерами стали убирать информацию с экранов.
Выжил парень лет двадцати трех. Он стоял, зажмурившись, словно боялся открыть глаза и понять, что…
Гвардеец положил руку мне на плечо и повел из зала ко мне в комнату.
Новая комната почти ничем не отличалась. Разве что чуть-чуть больше. Кажется.
Я упала на кровать и закрыла лицо ладонями. И стала считать в уме.
…Вскоре принесли обед. Но есть не хотелось совсем. Я перевернулась на живот и лежала так лицом вниз, пока мне не стало не хватать воздуха. Тогда я села. Это привело меня в чувство. Я с силой ударила себя по щекам. Хорошенько тряхнула головой.
Не расклеивайся, Бьянка. Нельзя.
Нельзя их жалеть. Это Судьба.
******************************************************************
Удар раз. Удар два. Удар три.
Мы, двенадцатилетние дети, стояли напротив боксерских груш и наносили удары, как показывал тренер. Он хмуро смотрела на нас, изредка кивая тому, кто хорошо справлялся, а тех, кто вообще отличался на его занятиях, он хлопал по плечу.
Я вниманием тренера была обделена.
Я, нахмурив личико, била грушу, размышляя о своем, делала это хорошо, но тренер никогда не выносил меня. Не знаю, почему. Видимых причин для этого не было. Может, у него просто была очень хорошая интуиция...