- Так, а вы, - тренер обернулся к неудачливой троице, - опять лезете в воду. И пока не просидите под ней две минуты, не вылезете! Хоть в обморок падайте – мне все равно. Зои – ты слишком нервная, ты вся напряжена. Расслабься. Так будет расходоваться меньше кислорода. А ты, Дэн, - побагровев, тренер обернулся к рослому парню, - себя просто жалеешь! Не позорьтесь! И не позорьте мою седую голову! – воскликнул тренер, и все ученики тихо посмеялись, даже тренер позволил себе улыбку. Но потом крикнул: - В воду! Пока не справитесь, никто не пойдет на обед! Так что терпите и старайтесь, иначе ваши одногруппники вас утопят.
Кто-то засмеялся, кто-то раздосадовано скривился, кто-то стал шутить, что все будет так, как сказал тренер. Я же села на камень и стала смотреть на то, как стараются подростки.
Зои сделала так, как ей посоветовал тренер и продержалась почти две минуты. Это тренера, впрочем, устроило. Дэн вынырнул через две с половиной минуты и не очень-то запыхался, что подтверждало слова тренера о лени. Но Мария не могла. Тренер не стал издеваться над тощей и слабенькой девушкой и отправил нас в столовую.
Розмари была довольна своим результатом, но говорила, что мы с ней можем и лучше и скоро кто-то из нас должен побить рекорд.
Может быть.
Глава 11.1
Когда я оказалась в новой камере, оказалось, что моя комната была больше, кровать мягче, стоял мягкий диван и душевая кабина была попросторнее, не такой тесной, как в прошлых камерах. Это меня устроило.
На следующей день Эрина пришла не только с завтраком и жеманной улыбкой, но и с плохой вестью.
Сама Эрина, конечно же, была в восторге. В первую очередь от того, что я была первая, а так же оттого, что наконец-то зрителей будут знакомить с Двадцаткой.
И радовало Эрину то, что сегодня будет пятничный выпуск – интервью, а Испытания начнутся с понедельника и будут проводиться два раза в неделю – еще и в четверг. А в пятницу будут такие вот интервью.
Сегодняшний выпуск подразумевал то, что мы должны будем, в час дня, на камеру и перед Бета, которые будут присутствовать в живую, показать, на что мы способны. До восьми, а во столько будет интервью, зрители будут придумывать и голосовать за прозвища, которыми нас в итоге назовут. И эти прозвища должны будут что-то сказать о нас другим участникам.
Интересно, как нарекут эти Бета меня…
Но самое худшее было не это.
Придется наряжаться и выходить в одиночку на сцену.
Спокойно, Бьянка. Ты всегда была спокойна и холодна, сдержана и смела. Это не должно тебя напугать.
Съев тарелку на удивление горячей овсяной каши и запив её молоком, я намекнула Эрине, что хочу побыть одна и сосредоточиться, отдохнуть. Эрине все хотелось поболтать. Она говорила без умолку, жеманно, сладким, сахарным голосом, употребляя много уменьшительно-ласковых суффиксов.
- Хорошо, милая, - улыбнулась женщина и подмигнула. – Я приду попозже, солнышко, а наряд принесут после показательного выступления! Удачи-удачи!
Я неестественно улыбнулась, и женщина ушла.
После этого я встала и хотела убрать поднос с кровати на стол, но тут с его дна отлетела какая-то бумажка. Я удивленно и с любопытством подобрала её.
Но потом с ужасом скомкала и, намочив, разорвала на маленькие кусочкии смыла водой из крана в раковине.
Кто это написал? Кто?
«Я знаю, кто ты. Будь осторожна».
Что это? Угроза? Или предупреждение? Или же просто розыгрыш?
Без паники, Бьянка. Это ничего не значит. Быть может, это написал Волков? Исключено. Я поверю в это, только если он придет убить меня. Эрина? Смешно. Феликс? Да нужна я ему сто лет… Кто-то из участников? Не смогли бы. Элиас?.. Тут я задумалась. Он мог. Но почему-то мне казалось, что он бы написал по-другому.
Да он вообще не стал бы писать мне записки.
Что значит эта записка?
Её написали от руки. Почерк пытались замаскировать. Но, вероятнее всего, он женский. Значит, этот человек еще не хочет сообщать обо мне. Он хочет предупредить меня, что менее вероятно, или запугать. Тогда он врет. Если бы кто-то узнал, кто я, это вызвало бы… резонанс.
Невозможно. Это, если так можно выразиться, провокация. Никто не знает, кто я. Ни Розмари, ни Джером, ни Ал, ни Роберт. Никто на Базе, кроме «родителей». Да и те знают от силы лишь половину. И никому бы ни за что ничего не рассказали.
И здесь, значит, тоже никто не может ничего знать.
Чтобы успокоить нервы, я решила вновь медитировать и заняться йогой. Я почувствовала легкость и успокоение, мысли унеслись куда-то далеко, поэтому я не сразу заметила, что кто-то зашел в комнату. Услышав рядом с собой шорох и почувствовав человеческий запах, я инстинктивно вскочила на ноги и едва не встала в боевую стойку.