Последней была рыжая девушка моих лет, которая словно бы состояла из одних острых углов. На её лице, похожем на лисье, я прочла отпечаток высокого интеллекта. Она была спокойна. Опять же я обратила внимание на руки. На её тонком запястье я увидела клеймо. Это беглая рабыня.
Хм. Остались только те, у кого есть сила, выносливость и ловкость. Силой, которой у них больше, чем у проигравших.
Да все эти парни и девушки имеют сильные руки и ноги, натруженные и оттого выносливые сердца, но, несмотря на мышцы, что они имеют благодаря своей работе, они намного худшие бойцы и спортсмены, чем гвардейцы и гончие. У них нет таких прокаченных тел, над которыми они работают целенаправленно. Нет их уверенности в себе и хладнокровия. Нет их мастерства и знаний приемов и техник. Нет навыков борьбы, стрельбы, соперничества.
Это все есть у мятежников. Но не на таком уровне, как у солдат диктатора. Мятежники тоже не владеют таким багажом знаний, как мастера, что обучают гончих и гвардейцев.
Практически всегда гвардейцы и гончие намного превосходят силой и мастерством других игроков.
Почти. Ведь есть талантливые мятежники.
Как Ал.
Но таким все равно не одержать победу. Те, кто держат в руках все шоу, этого не допустят. Я вздохнула и попыталась отвлечься от таких мыслей.
Наверное, мы просидели в зале около получаса. Я подумала, что нас специально держат здесь, заставляя мариноваться в нервах и страхах – своих и чужих.
Но я всегда была стрессоустойчивой и терпеливой.
Я ведь ждала тринадцать лет…
И до сих пор жду. Мое задание длится уже тринадцать лет.
Но вскоре все закончится. Победой или моей смертью.
Затем зашел гвардеец. Судя по его погонам, он был рангом выше, чем те мальчишки, которым поручали водить игроков и следить за нами.
- Вас по одному будут приводить в зал, - произнес гвардеец резким тоном. – От последнего к первому.
Я едва не сдержалась от разочарованного вздоха. Придется мне торчать здесь еще какое-то время.
Хорошо. Потерплю.
Первой пошла та девушка, внешность которой я назвала «обезьяньей».
Когда мимо меня проходила Розмари, она улыбнулась мне и кивнула, словно поддерживая. Я улыбнулась ей в ответ, понимая, что ей поддержка нужна куда больше. Розмари, это было видно, очень нервничала.
Я сидела с закрытыми глазами, считая в уме, но знала, что на меня смотрит Элиас. Его взгляд был тяжелым и непонятным. Я не знала, что он выражает, но, была уверена, - ничего хорошего.
Пусть злится. Мне все равно. Если его эмоции ко мне вызваны его подозрениями, насчет того, что я убыла его знакомую – не знаю, кем она ему приходится, да и мне и не интересно, то может расслабиться. На Базе ей намного лучше, чем на Поверхности. Там есть то, чего у Яэль не было в её доме – еда каждый день, тепло, кровать, друзья.
Безопасность.
Когда пришла очередь Роксаны, темнокожая девушка хищно улыбнулась, обнажая белоснежные крупные зубы, и произнесла:
- Удачи, блондинка, - девушка сузила насмешливые глаза. – Смотри, не промахнись.
- Смотри не удавись, - в тон ей прошипела Роксана. – Своей завистью.
Две девушки долго пронзали друг друга взглядами, а потом Роксана, встряхнув светлыми волосами, гордо пошла в соседний зал.
А я сделала два вывода.
Темнокожая девушка – гвардеец.
Лучшая сторона Роксаны – стрельба.
Но вот я осталась одна. Теперь не было слышно чужого дыхания, шорохов, вздохов. Только звенящая тишина. Я словно была снова заключена в ту камеру Алой скалы – пустую и серую. Но вот дверь с щелчком открылась, пропуская гвардейца.
- За мной, - коротко скомандовал он. Я встала и, думая, что делать, пошла за гвардейцем.
И вправду? Что я им покажу?
О, я могу их очень сильно удивить своими способностями, но я не собираюсь лезть из кожи вон, чтобы понравиться зрителям и организаторам. Тем более этот выпуск в прямом эфире смотрит и лидер.
Я должна показать им, что не боюсь их. Это одна из части плана, задания. Я должна показать, что им меня не согнуть. Я должна бросить им вызов.
Пройдя по небольшому коридору, я оказалась в просторном зале. На полу были расстелены маты, у стены стояли стеллажи с оружием, напротив – манекены и мишени, лежали гантели и штанги.
Я медленно прошла вперед, в середину зала, и огляделась. Я увидела камеры, направленные на меня. За стеклянной, наверняка пуленепробиваемой, стенкой сидели за столиками и на диванах придворные, лучшие гончие и гвардейцы, а так же дети диктатора – сын и дочь, девушка лет шестнадцати, очень похожая на свою мать, жену лидера, – с прямым лицом, острым подбородком, большими красивыми глазами, правильным носом, но, все же, какой-то отталкивающей внешностью. Она с любопытством смотрела на меня, покусывая кончик светло-каштановой длинной косы.