Аутсайдеров поставили передо мной и завязали им глаза черными повязками. Рыжий напрягся, наклонив голову, сжал кулаки. Розмари стояла, вытянувшись, как солдат, подняв подбородок, но пальцы все так же мелко дрожали.
Я взяла пистолет. Он был холодным и это успокоило меня. Всегда когда я брала в руки оружие, я успокаивалась. С пистолетом или кинжалом в руке мне было комфортнее.
Я пока не целилась. Вновь я услышала голос игрока, который просил не убивать его брата.
В эту же секунду я вскинула руку и, почти не целясь, выстрелила.
На груди вора растеклось красное пятно. Почти такое же красное, как его волосы, подумала я.
******************************************************************
Мне было всего семь. Я еще не попала на Базу. Отправиться на нее мы должны были через два дня.
Жила я в это время в небольшой полупустой квартирке в самом центре Серого района – так неофициально звали самый большой район бедняков, где проживали Гамма и бедные Вега, а также прятались беглые Дельта – рабы.
В этом районе было грязно, но не было разрухи. Все дома были одинаковыми – серые двухэтажные коробки с тонкими, протекающими крышами и стеклянными окнами. Домики стояли плотно друг к другу, создавая узкие переулки, и вмещали в себя по шесть-восемь семей. От серости этих стен и произошло название района. Хотя, возможно, и от серости жизни жителей.
В этом же большом районе жили преступники – от простых воров, что вытаскивали кошельки, до наемных убийц и наркоторговцев.
Я, «папа» и «мама» жили на втором этаже, в боковой квартирке с двумя маленькими комнатами и туалетом. В одной комнате жили мы втроем, на матрасах, а во второй был… кабинет. В нем папа работал над какими-то бумагами мятежников, что-то изучал, отмечал на карте и писал письма на планшете, купленном на черном рынке, а потому он не был зарегистрирован, и его не могли отследить власти.
Когда «папа» не был занят своими делами в кабинете, он шел на «охоту». «Мама» была с ним. Я следила за ними, хотя они, возможно, подозревали это, но не раз не смогли меня поймать. Они встречались с кем-то в закусочных, расположенных в подвалах, посещали закрытые склады, где, как я догадывалась, прятали оружие, и, редко, выходили в Город – нормальную часть столицы, где жили элита, более обеспеченные Вега и Гамма с Дельта, живущие при хозяевах.
В тот день, за два дня до переезда на Базу, они вновь ушли, ничего не сказав мне. Они мало со мной говорили – только объяснили, что говорить на Базе о жизни здесь, как себя там вести и как там все устроено.
Я, конечно же, пошла за ними. Для слежки я прихватила дешевое пластмассовое зеркальце, помещавшееся в ладошке и переоделась. Черные волосы я заплела в косу и уложила на голове, сверху надела шапку. Потом надела брюки с заплатками, несвежую рубашку с мятым воротником, стоптанные ботинки и измазала лицо. Теперь я была похожа на маленького мальчишку-попрошайку.
Выйдя на улицу, я пошла за мятежниками. Они разделились через пять минут, и я отправилась за «папой». Он точно привел бы меня в более интересное и важное место.
«Отец», конечно же, проверял, нет ли за ним «хвоста». Когда он оглядывался, я не пряталась за мусорный бак, не отворачивалась резко – это было бы слишком подозрительно. Один раз я сделала вид, что сижу у лужи и играю с корабликом, потом я слилась с компанией других детишек, а так, чтобы не примелькаться, я держалась теней. Был вечер, и меня было плохо видно.
Вот папа спустился в какой-то подвал. Я поняла, что это какая-то дешевая закусочная или бар.
Какой-то оборванец продавал газеты, громко крича о свежих новостях. Молодой мужчина в более-менее приличном наряде кинул мальчику монетку и взял газету. Я, подумав, подошла к пацану и, толкнув его, сказала, подражая мальчишеской интонации:
- Давай сюда газеты!
- Они мои! – упрямо ответил мне мальчик, сжимая кулаки, но то, что я толкнула его, припугнуло его.
- Теперь мои, - я схватила стопку и вырвала из его рук. Мальчик вскрикнул и дернулся, чтобы забрать газеты обратно, но я топнула, наклонив голову, и грозно воскликнула:
- Иди отсюда! Иначе я тебе нос сломаю!
На мальчика моя угроза подействовала, и он скрылся.
Я, взяв под мышку газеты и насвистывая, пошла в закусочную.
Это оказался небольшой зал с примерно тридцатью столами и барной стойкой. Горел электрический свет, но в углах было темно. Кто-то спал, кто-то пил, кто-то хлюпал супом или с чавканьем жевал жареное мясо. Раздавались крики, говор и заливистый смех. По залу ходили два официанта – тощий лохматый парень и толстая молодая женщина. Все здесь пропахло табаком, гарью, было замасленным, в крошках, словно вытащенное из прошлого или даже позапрошлого века.