Бегло оценив людей, я поняла, что часть из них не просто бедняки и мелкие преступники, есть здесь рыбы и покрупнее.
К одним из них и подсел «папа».
- Обедаете? – спросил он, несмотря на то, что стол у компании был пустой.
- Рано еще, болтаем, - ответил тот, что казался самым главным. Разговор был и обычный, и странный. Тарелок нет – почему он спросил про обед? Уже восьмой час, что значит рано?
Все ясно, это пароль.
- Газеты! Невероятные новости! – скучающим тоном воскликнула я. Какой-то мужчина кинул мне монетку, которую я ловко подхватила, а потом кинула ему газету.
- Доброго вам вечера! – задорно воскликнула я, косясь на стол, куда сел папа.
- Эй, не ори тут! – прикрикнул официант. – Или заказывай чего или иди отсюда!
- Чего на две монеты могу взять? – спросила я, насупившись.
- Чая стакан, - ответил парень.
- Давай, - пожала я плечами, и официант ушел. Я же села за столик в углу – темно, не обратят внимания, но по соседству с нужным мне столом. Может, что-нибудь услышу.
Села я к папе и его собеседникам спиной, чтобы не заподозрили в подслушивании. Я сделала вид, что читаю свои же газеты, но между страниц положила зеркальце. В него было видно нужных мне людей, а из-за полутеней меня бы не выдал внезапный солнечный зайчик – место отличное.
Тот, что ответил на пароль держался важнее других и выглядел грозно. Был он высоким, сильным, на вид лет под сорок. Бледная кожа в мелких шрамах, черные кучерявые волосы и черная борода. Глаза, как говорится, зеркало души, были темно-коричневыми, но холодными, острыми, внимательными.
Дальше – худощавый мужчина лет двадцати пяти. Бледный, светло-русый, голубоглазый . Одним словом, какой-то бесцветный, блеклый. Но взгляд у него был темный, а вид мрачный.
Третий и последний разительно отличался от товарищей. Был он среднего роста, стройный, но спортивный. Тонкое, изящное лицо, как у какого-то аристократа, хитрая полуулыбка, прикрытые ярко-зеленые глаза, аккуратно уложенные каштановые волосы. И, что очень важно, его руки. По одежде он был как обычный Гамма, но его выдавали руки, которые он положил на какую-то сумку, лежащую на столе перед ним. Пальцы были тонкие, словно у пианиста, без мозолей. А ногти! Чистые, подпиленные, идеальной формы.
Кто это?
Папа держался с ними холодно. Эти люди явно не с Базы, не шпионы на Поверхности. Значит, скорее всего, поставщики оружия. Или кто-то еще?
Нет. Кто-то еще, это ясно. Потому что во взгляде чернобородого и папы слишком много вражды и… тревоги. Они боятся друг друга. Ну, «папу» стоило бояться.
- Вы нарушили договоренность, - мятежник с Базы первым нарушил молчание. Но оно вновь застыло между четырьмя мужчинами.
- На, - произнесла толстая женщина, принесшая мне чай, и поставила кружку, расплескав почти треть. После она подошла к «моему» столику и кокетливо улыбнулась:
- Чего закажите?
- Как обычно, - не смотря на официантку, произнес Бледный. Остальные согласно кивнули. Женщина ушла, поджав губы и закатив глаза.
- Мы ничего не нарушали, - проговорил Бородач, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. Холодные глаза засветились насмешкой. – Мы просто немного схитрили.
«Отец» приподнял брови и слегка наклонился над столом. Взгляд его был твердым:
- Ваша хитрость чуть не стоила жизни некоторым нашим.
- Какая жалость, - пожал плечами Аристократ. «Отец» окинул его тяжелым взглядом, который мало кто мог выдержать, но этот – смог. Он был очень уверен в себе.
Вновь воцарилось молчание. Потом мятежники заговорили тише. Теперь все, что тонуло в соседнем шуме, я читала по губам. Этому меня учили с усердием, говорили, что пригодится. Да уж, не обманули.
- Принесли? – спросил «отец» и усмехнулся без веселья. – Или схитрили?
- Сейчас нет. Все с нами, - отозвался Бледный. Папа кинул взгляд на сумку. Аристократ подтянул её к себе и холодно улыбнулся:
- А вы, господин шпион?
«Отец» вздрогнул и окинул Аристократа сердитым взглядом:
- Прошу вас быть осторожнее, - холодно ответил он. - Даже у стен есть уши.
- Прошу прощения, - с издевкой отозвался Аристократ. – Но ответьте вы – оплата при вас?
- Я не нарушаю договоренностей, - хмыкнул «отец» и вытащил из кармана какой-то небольшой, но тяжелый мешочек, а так же какую-то тонкую папку. Но не отдал их. Троица остро смотрела на папу. Тот выглядел спокойным.