- Сколько я тут? - спросила я. "Тут" оказалась реанимационная палата с тремя койками. Но из пациентов была только я.
- Ты пробыла без сознания около двадцати семи часов, - пояснила Кира. - Мы волновались за твою жизнь, а ты очнулась довольно быстро.
Интересно, кто это волновался. Наверное, Элиас. Да уж, он бы больше всех за меня переживал, если бы знал.
Как обычно во время плохого самочувствия у меня проснулся сарказм. Но я подавила этот насмешливый голосок.
Сарказм меня раздражал.
- Что это было? - продолжила я допрос. В принципе, я понимала, что это было, но надо было удостоверится. Тем более неясно, откуда эта "газовая бомба" взялась в моей комнате, и, что самое главное, кто и зачем её туда подбросил.
Тут в болящей голове сошлись несколько фактов.
Убийство одного из игроков.
Пропажа второго (видимо, он тоже мертв).
Теперь чуть не погибла я.
Враги выбрали неплохую тактику. Но прогадали. Меня бы вряд ли удалось убить кинжалом, но ядовитый газ - другое дело. Только вот эти убийцы явно не знали, кто я. Иначе бы выбрали другой путь.
Этот газ был популярен во время анархии времён катастроф и катаклизмов. Он вызывает раздражение кожи и слизистых, но это не опасно. Самое ужасное то, что он заставляет сердце перестать биться. Но со мной такой фокус не проделать.
Я усмехнулась. Я оказалась в коме только потому, что этот газ усыпляет. А пролежала сутки потому, что мой "особенный" организм боролся с "врагом", не давая ему убить моё сердце.
Я выдохнула, вспоминая, как испугалась слабости и жалкой смерти.
Зря. Но паника есть паника.
И мне не нравится, что я ей поддалась.
Лучше бы отравили или же запустили другой яд - тот, что действует на психику и вызывает омертвение клеток мозга. Это "друг" того газа, которым пытались убить меня. "Мой" газ в те времена прозвали "разбиватель сердец", а второй газ - "псих". Цинично, но факт. Газ "псих" уже не создают. Он хранится в министерстве обороны и его не достать.
Мне повезло.
- Я не могу вам ничего сказать, - пожала плечами Кира. - Но тут ждал сотрудник охраны нашего лидера. Он пришёл после реанимации, прождал час и ушёл. Приходили ещё. Этот мужчина был здесь два часа последним и ушел минут за десять до вашего пробуждения. Он просил звонить, как вы очнётесь. Думаю, он ещё не отошёл далеко. Я попросила медсестру его предупредить.
Я прищурилась. Интересно, что это за "сотрудники охраны" дежурили. Раз женщина не сказала "гвардейцы", значит, тут был или были гончие.
Но у меня не было желание с ними общаться. Да я и сомневаюсь, что они смогут мне сказать, кто, зачем... По крайней мере за двадцать семь часов они ничего не найдут. Или не захотят говорить мне.
Кира же оказалась права. "Сотрудник" далеко не ушёл. Минут через пятнадцать вошла медсестра, спрашивая, как я себя чувствую. За дверью же я слышала двумя минутами ранее, что "пациентка ещё слаба, я позвонила, чтобы вы знали, что она очнулась, а не допрашивали. Она же пострадавшая, а не жертва. Да, она ещё слаба".
- Не эта, - раздался в ответ холодный, жесткий голос.
Интересно, женщина знала, с кем спорит?
Пререкания заняли ещё пару минут, но когда я сказала медсестре, что все нормально и разрешила пригласить "посетителя", Кира сдалась. И через секунду в моей палате очутился Волков.
- Привет, - произнёс он ровно и холодно. - Ужасно выглядишь.
- Да, теперь ты можешь не комплексовать рядом со мной, - в тон ему, холодно и спокойно, огрызнулась я.
Волков на сой выпад не обратил никакого внимания.
- Соскучился, что ли? Или нанялся в сиделки? - произнесла я, когда Волков в течение пяти минут не удостоился что-либо сказать. Просто сел на стул сбоку от меня, скрестил руки на груди и буравил отстранённым взглядом.
- Да нет, - позволил себе усмешку гвардеец. - Пришел за благодарностью.
Я приподняла брови и ледяным голосом поинтересовалась, что это значит.
- Ну, это же я спас тебя, - спокойно ответил Волков. - Услышал твои крики и стук в дверь. Удивился ещё, с чего бы эта принцесса будет надрывать горло. Не собралась же она на тот свет, чтобы требовать открыть дверь просто так.
Я хмыкнула и отвела взгляд. Голова ещё болела, и я не могла сосредоточить взгляд. Поморгав, я вновь посмотрела на гончего.
- Благодарности не жди, - ответила я. - Будет допрос.