До него дошло, что его желание сбылось: он остался наедине с Келли.
Утром Диггер заполнил отчет, взяв на себя всю ответственность, но сообщил о происшествии в общих чертах, не упоминая о монете, просто сказал, что на миг утратил бдительность, вследствие чего был обнаружен и толпу охватила паника. Он добавил, что понимает: его, вероятно, захотят отозвать. Если так, он подчинится. Но просит разрешить остаться, чтобы завершить начатое.
Между тем предстояло еще расставить жучки по всему перешейку. Люли вернулись на поляну, но, когда Диггер собирался выходить, Келли заявила, что пойдет с ним.
– Слишком опасно, – возразил он.
– Именно поэтому тебе нужен напарник.
Возник спор, но в глубине души Диггер не хотел упираться и после того, как почувствовал, что убедил Келли в своей готовности сделать все в одиночку, согласился, и они отправились вдвоем.
К полудню они добрались до места вчерашнего происшествия. Квартал портных. Жизнь вернулась в привычное русло, и даже если гумпы обсуждали случившееся, по ним нельзя было определить точно. Торговец, у которого Диггер пытался накануне стянуть монету, стоял за прилавком и, казалось, был поглощен работой.
– Давай поснимаем, – чрезвычайно деловито предложила Келли, наверное, чтобы не позволять Диггеру предаться воспоминаниям.
В паре кварталов к западу от торгового района началась зона, где преобладали парки и общественные здания. На одном из строений снаружи лепились вывески вроде тех, что до сих пор попадаются рядом с маленькими сельскими церквями на юге Северо-Американского Союза. Исследователи засняли их и вошли внутрь.
Широкий коридор с высоким сводчатым потолком вел в глубь помещения. По обе стороны располагались широкие двери, несколько гумпов бродили туда-сюда, заблудившись в этом пространстве. Из боковых комнат доносились голоса.
Диггер заглянул внутрь и увидел гумпов, собравшихся вокруг стола. Видимо, они что-то обсуждали, но утверждать было сложно. Казалось, гумпы вкладывают больше энергии в разговор, чем люди. Смех звучал раскатисто, доводы – громогласно, переговоры велись более демонстративно. Эта группа говорила на повышенных тонах и казалась обозленной.
– Скоро подерутся, – сказала Келли.
Диггер усомнился.
– Думаю, они просто увлеклись спором.
– Они не скрывают своих чувств, так ведь?
– Да уж. – Диггер тихонько вошел в комнату и установил жучок на полке, заваленной свитками, направив его так, чтобы в кадр попал стол. Потом земляне вернулись в холл.
– Билл, – произнес Диггер, – первое устройство включено. Как прием?
– Громко и четко. Картинка превосходная. О чем спор?
– Один из них жульничал в покер.
– Правда? Они играют в покер?
Диггер ухмыльнулся.
– У Билла нет чувства юмора.
Келли сжала его руку.
– Конечно есть. Он нарочно сказал это так серьезно.
Жучки расставили в других зданиях, несколько штук разместили около магазинчиков, другие спрятали в парках, которые были повсюду. В них стояли великолепные пурпурные деревья в цвету, а среди растений, волнующих многообразием красок, были проложены мощеные дорожки. Там стояли скамейки, низкие и широкие, не подходившие ни Келли, ни Диггеру, но прекрасно устраивавшие местных. И еще там были статуи, изображавшие, как правило, гумпов, иногда животных. Несколько дорожек сходились к центральной композиции, скульптурной группе – несколько крылатых гумпов располагались в весьма вольных позах, нагишом, хотя гениталии были осмотрительно скрыты. У особей женского пола, теперь земляне в этом убедились, были груди, подобные человеческим.
– Невероятно! – воскликнул Диггер, а в следующий миг какой-то гумпик – а как еще назвать маленького гумпа? – врезался в него так, что оба растянулись. Но никто из взрослых не заметил ничего необычного. Ребенок вопил и с озадаченным видом показывал на то место, где стоял Диггер. Одна из женщин помогла ему подняться и что-то сказала. Смотри, куда бежишь, Джейсон.
Две команды по семь игроков начали игру, необыкновенно похожую на футбол. На другом поле всадники на толстых лошадях носились туда-сюда, охотясь за мячом, пытаясь, кажется, выбить друг друга из седла, используя весла как мухобойки. Небольшие группы собрались понаблюдать за этими событиями. В конной игре было сложно понять, индивидуальная она или командная. В последнем случае Диггер не понимал, как различать игроков. Но зрители увлеченно прыгали, топали ногами и громко кричали, когда кто-нибудь падал с седла.
Келли шла слишком быстро. Диггер еще не совсем привык использовать светоотклонитель. Не видеть собственного тела, только светящийся силуэт, – это все еще выводило его из равновесия. Он и не знал, что так часто смотрит на свои ноги во время ходьбы.
– Все хорошо, Дигби? – спросила Келли.
– Конечно, – ответил он.
Они шли по северной части парка, между рядами фруктовых деревьев. На самом деле Афины, казалось, были построены в огромной роще. Повсюду была зелень, а съедобные плоды просто висели, поджидая кого-нибудь, кто ими прельстится. Неудивительно, что у гумпов было столько свободного времени.
– Это место похоже на южные острова, – заметил Диггер. – Все, что нужно, растет на ветке, и никому не приходится работать.
День земляне провели, пытаясь разобраться, как устроен город. Вот вроде бы административные здания, вероятно, резиденция правительства. А вон то, наверное, здание суда или полицейский участок. (Диггер заметил, как туда вошел гумп в форме.)
– Я бы сказала, что вот это – библиотека. А посмотри сюда – своего рода Гранд-сквер, где граждане собираются, чтобы проголосовать за предложения, выдвинутые городским советом... Как думаешь, у них тут есть голосование, Диггер?
– Вообще-то, сомневаюсь. Скорее всего, окажется, что в таком месте разгуливают сильные мира сего. Хотя как знать?
Магазины вокруг казались дорогими, а гумпы – довольными. Кроме встретившегося в форме, не было заметно вооруженной охраны.
Исследователи заглянули в окно двухэтажного здания и увидели ряды гумпов; сидя на стульях, те переписывали манускрипты.