Потом зашли к кузнецу, посмотрели, как ремесленник изготавливает браслет, после чего попали в ловушку в кабинете врача, когда кто-то неожиданно закрыл дверь. Стараясь следовать совету Джека, что местные не должны видеть необъяснимые события, Диггер и Келли сидели рядом с врачом и его пациентом и ждали возможности выйти.
Пациентом был гумп мужского пола в ярко-синей рубахе. Очевидно, он страдал от проблем с пищеварением. Тут Диггер впервые заметил способность местных загибать уши вперед. Когда пациент отвечал на вопросы, доктор делал именно так. Земляне оставили жучок.
Позже они бродили по рынку возле побережья. Это было то самое место, которое Диггер посетил в первую ночь, когда установил первый комплект жучков. Лавочки украшали яркие полотнища и гобелены. На крышах были закреплены знамена. Вокруг царили толкотня и давка, вспыхивали ссоры, шныряли попрошайки, а один раз встретился вор, который убегал с чем-то похожим на кусок говядины. Возможно, Афинам все-таки необходима была какая-то охрана порядка.
Натуральный обмен был в ходу наряду с денежной системой.
Несколько раз Диггер толкал местных. Сложно было избежать этого. Гумпы, ударившись о пустое пространство, удивленно таращились на него, открывали и закрывали рот и бормотали одно и то же: «Кэй-ло». То же говорил накануне гумп из спорщиков. Диггер запомнил это слово как ругательство или туземное «странно».
На двух зданиях по обеим сторонам улицы расположились высокие платформы, а посередине между ними – ряды скамеек. Концертные залы? Места для политических дебатов? Коллизей? Сейчас они были пусты.
– Я хотел бы посмотреть представление, – сказал Диггер Келли.
– Мы можем вернуться вечером, – сказала она, – и взглянуть.
Наконец они решили осмотреть храм.
Он стоял на гребне холма на южной окраине города, золотой в лучах близкого заката. Келли с Диггером поднялись по дороге, а потом по широкой деревянной лестнице.
Вблизи храм оказался больше, чем ожидал Диггер. Круглый и гладкий, без всяких украшений, кроме надписи над парадным входом. Дорические колонны. Крылатая богиня охраняла подступы, она была обращена к красивым, богато украшенным солнечным часам, словно выступала хранительницей времен года.
Дорожки огибали здание и образовывали дугу, обращенную к морю, на самом высоком месте мыса. Там было немало гумпов, некоторые просто прогуливались, другие бродили среди колонн и в храме. Нельзя было ошибиться насчет священного характера этого места. Голоса были приглушены, головы опущены, глаза обращены долу. Именно здесь Диггер впервые всерьез почувствовал родство с гумпами.
Одного малыша его отец отчитал за то, что тот вбежал, произведя шум. Пара, мужчина и женщина, приблизились ко входу, держась за руки, прижавшись друг к другу. Диггер увидел согбенного старца, который опустился на колени в траву, приподнял закрепленный на петлях камень (при помощи специально для этого сделанного кольца) и что-то положил под него.
«Деньги, – решил Диггер. – Подношение?»
Через пару минут ребенок, который пришел со стариком, вынул это что-то. Или его часть.
– Что скажешь? – спросил Диггер.
Рука Келли лежала на его плече.
– Не знаю. Передача традиции, возможно. Похоронить в священной земле и воскресить. Передать под взглядами богов. Может быть, они оставили часть для храма.
Крылатая богиня была примерно втрое больше обычного гумпа и в отличие от изваяний в парке одета. Крылья были широкие, огромные, величественные. Она – без сомнений статуя была женского пола – держала факел в вытянутой прямо перед собой руке. Если забыть о крыльях, она обладала теми же физическими чертами, что и местные жители, но Диггеру никогда бы не пришло в голову назвать ее гумпом.
Земляне поднялись по ступенькам. Диггер насчитал двенадцать. И немедленно подумал о двенадцати месяцах, двенадцати олимпийских богах, двенадцати апостолах. Неужели это заложено во всех мыслящих существах повсюду?
Колонны были широкими, примерно в три его обхвата. Камень на ощупь напоминал мрамор.
Внутри было единое помещение, ротонда с высоким, кажется, трехъярусным сводчатым потолком. В центре стояла каменная плита, наверное, алтарь. Сверху на посетителей смотрели статуи. Ни у одной не было крыльев, но все излучали гордое величие. Они были одеты в те же рубахи, штаны и сандалии, что и местное население, но под резцом скульптора приобрели божественный облик. Одно божество, мужского пола, взирало на Диггера со спокойной улыбкой, другое – женское – с пониманием и сочувствием. Еще одна, более почтенная, богиня баюкала ребенка; могучий воин доставал из ножен меч.
Неужели у них не совсем отсутствуют конфликты?
Пожилая богиня с лицом, испещренным морщинами, с усталыми глазами склонялась над свитком. Девочка играла на струнном инструменте. А еще один бог, слишком грузный даже для гумпа, смеялся. Он почему-то казался главным среди всех и определял атмосферу в храме.
– Ты думаешь о том же, что и я? – прошептала Келли.
Что все это скоро будет уничтожено? Что круглая форма храма вряд ли спасет его, потому что он расположен слишком близко к городу?
– Знаешь, – сказал Диггер, – меня уже зло берет.
Пол был выложен резной украшенной плиткой. Там были геометрические рисунки, но Диггер разглядел изображения солнечных лучей, веток и листьев. Внутри тоже высились колонны. Эти колонны были поуже и украшены уже знакомыми символами из языка гумпов. Земляне прошлись по храму, снимая все вокруг.
Верующие ходили тихо. Никто не разговаривал, слышны были только шум ветра и моря и иногда крики морских птиц. На западе солнце уходило за горизонт.
По храму прошел служитель, зажигая масляные лампы.
– Поздно становится, – заметила Келли. – Ты готов вернуться?
Диггер кивнул. Он достал из куртки жучок и тщательно прятал его в ладонях, пока не оставил в тени между колонной и стеной.
– Последний.
– Считаешь, это имеет смысл, Диг? Не думаю, что тут кто-нибудь что-нибудь скажет.
– Нормально. Здешняя атмосфера стоит того, чтобы записать и отправить нашим.