Зашёл в кабинет 405, где Ковалёв обычно сидел. Дверь скрипнула, как в старом фильме. Внутри — Ковалёв, седой, с бородой, как у Льва Толстого, в своём вечном свитере с катышками. Рядом — директор ЛЭТИ, Пётр Сергеевич, лысый, в строгом костюме, будто с партсъезда. Ещё был мент, в форме, с погонами, явно не из районного отделения — слишком уж выправка холёная, как у тех, что в посольстве тусуются. И четвёртый — американец, сразу видно. Чутьё у меня на иноземцев с Афгана осталось: этот, в сером пиджаке, с короткой стрижкой и очками в тонкой оправе, выглядел, как из фильмов про ЦРУ. Ковалёв представил: «Дмитрий, это Марк Т., из Америки, институт такой-то, а это майор Иванов, из посольства, переводчик.» Марк начал что-то талдычить на своём, быстро, с улыбочкой, а мент, Иванов, по-человечески объясняет: «Господин Марк говорит, нужен специалист по электронике, который знает английский. Вы подходите, Сухов.» Я стою, как дурак, в своём плаще, сердце колотится. Ковалёв кивнул: «Дима, ты у нас был не самым тупым. Добровольцы нужны, в Штаты поедешь, в их институт. Подробности там расскажут.» Пётр Сергеевич только хмыкнул, глядя на меня, как на экспонат. Я выдавил: «Я... готов.» А в голове — Питер, Нева, голуби, и будто я уже с ними прощаюсь. Неужели это оно — моё спасение из этой тоски?
Пётр Сергеевич, директор ЛЭТИ, вдруг повернулся ко мне и говорит: «Сухов, ты понимаешь, поездка в Штаты — это не просто так, билет на маршрутку купить. Документы нужны, виза, справки. Финансы, опять же, не дешёвые.» Я стою, киваю, а в голове — каша: какие ещё справки? Я ж телевизоры паяю, а не в посольствах тусуюсь. Он продолжил: «Но мы походатайствуем, благо деньги есть, институт поддержит. Марк Т. не с пустыми руками приехал.» Я глянул на этого Марка — он сидит, лыбится, в своём пиджаке, как из голливудского фильма, и что-то талдычит на своём английском. Майор Иванов, этот мент с посольской выправкой, переводит по-человечески: «Господин Марк говорит, их институт берёт на себя часть расходов. Вам нужно оформить загранпаспорт, визу J-1, справку о несудимости и медосмотр.» Я чуть не присвистнул — это ж сколько беготни? Но в груди всё равно горело: Штаты, небоскрёбы, шанс вырваться из питерской тоски с её ларьками и «Балтикой».
Иванов, видно, знал своё дело — говорил чётко, как по бумажке: «Загранпаспорт оформишь в ОВИРе, на Захарьевской, это недалеко. Там анкета, фотки 3х4, военный билет, квитанция за госпошлину — рублей сто, не больше. Справку о несудимости в милиции возьмёшь, на Литейном. Медосмотр — в поликлинике, но нужен анализ на туберкулёз и ВИЧ, американцы строгие.» Я слушал, а в голове — паника пополам с надеждой. В Афгане я под пулями бегал, а тут с бумажками воевать? Но Ковалёв, сидящий за столом, подбодрил: «Дима, ты справишься. Мы напишем письмо в посольство, что ты наш кандидат. ЛЭТИ своих не бросает.» Марк опять за своё, что-то бубнит на английском, а Иванов переводит: «Господин Марк говорит, их институт вышлет приглашение для визы, всё официально. Главное — быстро собрать документы.»
Я только кивнул, слова застряли. Это ж реально — меня, Сухова, с пивным брюхом и паяльником, зовут в Америку! Пётр Сергеевич добавил: «Сухов, не подведи. Это не только твоя возможность, но и престиж ЛЭТИ.» Я выдавил: «Не подведу,» — а сам думаю: неужели я правда уеду? Питер, с его Невой, облупленными домами и голубями, будто уже смотрел на меня, как на чужака. После разговора Иванов сказал: «Пойдём, Сухов, надо в ОВИР, начнём с загранпаспорта. Марк с нами.» Мы втроём вышли из ЛЭТИ, я, мент и этот американец в пиджаке. Шли по Васильевскому, мимо сквера, где старушки кормили голубей, мимо ларька с пирожками, где пахло прогорклым маслом. Нева блестела под солнцем, шпиль Петропавловки вдали торчал, как прощальный сигнал. Я шёл и думал: чёрт, это мой билет из хрущёвки, из снов про Афган, в новую жизнь. Только бы не облажаться с этими бумажками.
Ну, началось моё великое паломничество по бюрократическим джунглям! Я, Сухов, с пивным брюшком и хэллоуинским плащом, как Дон Кихот с паяльником, ринулся в бой с бумажками ради Штатов. Честно, если б знал, сколько пота и позора меня ждёт, может, и остался бы чинить телевизоры в своей хрущёвке. Но в голове — небоскрёбы, как в фильмах с Ван Даммом, так что вперёд, Дима, не трынди! С 18-го по 28-е июня я мотался по Питеру, будто герой какой-то сказки, где вместо дракона — тётка из ОВИРа с лицом, как у бульдога.
18-го мы с майором Ивановым и Марком Т., этим американцем в пиджаке, потопали в ОВИР на Захарьевской. Кабинет — три на три метра, стол завален папками, запах кофе и застарелого табака. Тётка за столом, в очках на цепочке, посмотрела на меня, как на таракана: «Анкету заполнили? Фотографии 3х4? Квитанцию где?» Я сунул ей свои фотки — чёрт, на них я похож на уголовника после трёх «Балтик». Она буркнула: «Военный билет, паспорт, госпошлина сто рублей.» Иванов, мент с посольской выправкой, подмигнул: «Спокойно, Сухов, я договорился, ускорят.» Марк что-то талдычил на своём английском, а Иванов перевёл: «Господин Марк говорит, их институт уже выслал приглашение для визы.» Я только кивнул, потея в своём плаще, — кабинет, как баня, а окно закрашено, будто в бункере.