Иванов, видя, что я завёлся, подлил масла в огонь: «Сухов, не трынди, у вас Королёв, Курчатов, а у них что? Один Эдисон, и тот с лампочкой возился.» Я хмыкнул: «Эдисон? А как же их Интернет, DARPA? Они уже в 2000-м чаты в ICQ гоняют, а у нас модемы пищат, как кошки.» Марк опять талдычит, лыбится, а Иванов: «Марк говорит, ваш модемный писк — это музыка прогресса. Русские всегда догоняют и перегоняют.» Я только котлету дожевал, думая: ну и фрукт этот Марк, вечно весёлый, как будто не знает, что такое питерская хандра. Спорили ещё полчаса, пока вино не кончилось. Я всё ворчал, что мы отстали, а Марк через Иванова твердил, что русские — молодцы. В итоге я махнул рукой: ладно, пиндос, пей своё вино, а я поеду в Штаты и сам посмотрю, кто кого обскакал.
Две недели после «Европы» тянулись, как резина. Я, Сухов, считал дни, как пацан перед Новым годом, проверял телефон — вдруг консульство позвонит? И вот, 28-го июня, я снова на Фурштатской, у консульства США. Очередь — человек сорок, все потные, с папками, будто на экзамен по электродинамике в ЛЭТИ. Я стою, сердце колотится, как тогда, когда Петрович спрашивал про волноводы, а я шпаргалку под партой искал. Томительное ожидание — хуже, чем в очереди за «Балтикой» в 91-м. Какой-то мужик рядом ворчал: «Час стою, а они там кофе пьют!» Я только кивал, потея в своём хэллоуинском плаще. Наконец, вызвали: «Сухов, к третьему окну!» Чиновник, тот же тощий парень с галстуком, что в прошлый раз, листал мои бумажки с видом, будто я ему налоги задолжал. «Всё в порядке, виза одобрена. Забирайте паспорт.» Я чуть не подпрыгнул — виза J-1, красная книжица с американским орлом, в моих руках! Круто то как! Вышел из консульства, улыбка до ушей, будто снова студент, сдавший сессию без трояков.
Домой шёл, как на крыльях. В хрущёвке пахло сыростью и соседским компотом, но мне было плевать, ведь завтра отлёт! Сборы — это отдельная комедия. Вытащил старый чемодан, ещё отцовский, с треснувшей ручкой. Что брать? Рубашки — две, обе мятые, но сойдут. Джинсы, свитер, кроссовки — не в пиджаке же, как у Марка, лететь. Паяльник засунуть хотел, но передумал — вдруг в Штатах подумают, что я террорист. Паспорт, визу, билет (Иванов сунул вчера, сказал, что Марк оплатил) закинул в карман плаща. Бабушка Анна Ивановна влетела на кухню: «Дима, ты куда это собрался?» Я только хмыкнул: «В Америку, ба, завтра лечу.» Она заохала, но я уже мыслями был где-то над Атлантикой. Лёг спать на своём продавленном диване, под треск телевизора «Рубин», который хрипел рекламу «МММ». Заснуть не мог — в голове гудело: Штаты, небоскрёбы, новая жизнь. Чёрт, Сухов, ты реально это делаешь!
Утром 29-го, я только глаза открыл, а в дверь — стук. Открываю — Марк Т., в своём пиджаке, лыбится, как кот из «Вискаса», и Иванов, с его посольской выправкой. Я их втащил в хрущёвку, представил бабушке: «Анна Ивановна, это Марк, из Америки, и майор Иванов, из посольства.» Бабушка, как в театре, с ног сбилась: «Ой, гости дорогие, сейчас чаю, пирожков с капустой напекла!» Она металась по кухне, гремя чайником, сунула на стол вазочку с карамельками «Раковые шейки» и тарелку с пирожками, чуть не уронив. Марк что-то талдычил на своём, Иванов перевёл: «Господин Марк благодарит за гостеприимство.» Я только кивнул, а бабушка уже тараторила: «Кушайте, кушайте, а то худой какой, американец-то!» Прощание вышло скомканным — она всхлипнула, сунула мне свёрток с пирожками: «Дима, там не голодай!» Я обнял её, горло сжало, но виду не подал. Пора в новую жизнь.
Мы с Марком и Ивановым поехали в Пулково. Такси — старая «Волга», водитель орал на маршрутку, которая подрезала нас на Московском проспекте. В аэропорту — толпа, запах кофе из ларька и объявления по громкой связи: «Рейс на Москву, задержка на час.» Наш рейс, до Нью-Йорка с пересадкой, пока по расписанию. Марк всё лыбится, Иванов проверяет мои бумажки, как нянька. Через пару часов вылет, кончаю писать в дневнике. Чёрт, Сухов, ты реально летишь в Штаты. Держись, не облажайся!
Материалы «D.E.L.I.A.» (2–3)
Честно, я уже не мечтаю о Лонг-Айленде с пивом и кассетами Eminem’а. Эта куча бумаг, что Элизабет Кроу свалила на мой стол, засосала меня, как чёрная дыра. Теперь передо мной дело Лоры Смит, девчонки из Хьюстона, и, чёрт возьми, от этих историй у меня ком в горле. Эрл Найт, этот упрямый коп, больше не кажется мне просто занудой с паршивым почерком — я начинаю вчитываться в его заметки, и они цепляют. Лора, как и Айзек, была обычным ребёнком, но жизнь её била, как боксёр на ринге. Вот что я выудил из полицейских отчётов, школьных записей и обрывочных заметок Эрла. Надеюсь, не напортачил, но, честно, эта история не отпускает.