Примечание Дэвида З.: Бормотание на «чужом языке»? Может, она бредила от боли, но это жутко звучит. Я думаю, может, это была не просто болезнь, а что-то с мозгом, раз глаза такие и речь странная. У моего дяди был инсульт, он тоже выглядел, будто не в своём теле, но Лора — ребёнок, чёрт возьми.
В Texas Medical Center Лору приняли в отделение интенсивной терапии в 15:45. Первичный осмотр (доктор Уильям Робертс, невролог, и медсестра Карла Мендес) выявил судорожный синдром, гипотонию (давление 80/50), тахикардию (пульс 140 ударов/мин) и субфебрильную температуру (38.1°C). В анамнезе, собранном у Анны Торрес, указаны хронические головные боли в течение года, усилившиеся за последние три месяца, слабость и эпизоды потери ориентации. Медсестра Мендес отметила в протоколе: «Кожа пациентки необычно бледная, с синеватым оттенком вокруг глаз и губ, зрачки расширены, реакция на свет замедленная. Волосы ломкие, с участками выпадения, напоминающими алопецию.»
Примечание Дэвида З.: Синий оттенок кожи и алопеция у девятилетки? Это не мигрень, как её лечили раньше. Может, радиация? В Хьюстоне нефтехимические заводы повсюду, а Лора жила в бедном районе, где никто не проверяет, что в воде или воздухе. Я не врач, но это похоже на отравление чем-то серьёзным.
Компьютерная томография (КТ, аппарат Siemens Somatom, 1995 года) показала крупное образование в правом полушарии мозга, с нечёткими границами и участками кальцификации, нехарактерными для типичных глиом. Доктор Робертс записал: «Образование атипичное, не соответствует стандартным опухолям мозга, возможна редкая патология.» 21 января Лоре провели МРТ, подтвердившее наличие массы с аномальной васкуляризацией и некротическими участками. Врачи решили провести биопсию под общей анестезией (препараты: пропофол, мидазолам), назначенную на 23 января. Во время подготовки Лора оставалась в сознании, но, по словам медсестры Мендес, «выглядела отстранённой, глаза стеклянные, кожа холодная, как у мертвеца, хотя пульс был.»
Примечание Дэвида З.: Стеклянные глаза и холодная кожа, но живая? Это как из фильмов ужасов. Я гуглил — такое бывает при тяжёлых неврологических болезнях, но у ребёнка? Может, это было что-то экспериментальное, какой-то токсин? Я не верю в заговоры, но в Ист-Энде полно складов, где хранят чёрт-те что.
Биопсия, проведённая 23 января в операционной №2, выявила ткань с нерегулярной клеточной структурой. Патологоанатом доктор Элиза Джонс отметила: «Клетки полиморфные, с аномальным митотическим индексом (до 12 митозов на поле), не соответствуют ни одной известной глиоме. Маркеры (GFAP, S-100) частично присутствуют, но не дают чёткой картины.» Лора получала дексаметазон и фенитоин для контроля судорог, но её состояние ухудшалось. 3 февраля зафиксирована повторная серия судорог, после чего она впала в кому. Смерть наступила 5 февраля 1995 года в 04:22 от дыхательной недостаточности, вызванной неустановленным патологическим процессом, как указано во вскрытии (доктор Джонс, 6 февраля).
Примечание Дэвида З.: Неустановленный процесс? Врачи опять разводят руками. Я думаю, может, это было что-то в окружающей среде — химикаты, радиация, что угодно. Лора жила рядом со складами, где всякое дерьмо хранят. Или это что-то генетическое, но тогда почему никто не заметил раньше? Чёрт, я не медик, но это не даёт покоя.
Соседи после госпитализации Лоры собрались у дома Анны Торрес, требуя ответов. Миссис Альварес сказала полиции: «Мы видели, как её увозили, и все плакали. Она была как наш маленький ангел, а выглядела, будто её душу забрали ещё до больницы.» Хорхе Гонсалес добавил: «Я говорил Анне, что с Лорой что-то не так, но она думала, это от горя после Мигеля. Теперь я виню себя — надо было кричать громче.» Полиция Хьюстона не нашла оснований для уголовного дела, закрыв расследование в марте 1995 года, но Эрл Найт в своих заметках писал: «Странности во внешности Лоры и её диагноз — это не случайность. Это часть чего-то большего.»
Примечание Дэвида З.: Эрл опять намекает на «что-то большее», но что? Я начинаю думать, что он прав — эти странности с кожей, глазами, волосами не похожи на обычную болезнь. Может, Лора наткнулась на что-то токсичное? Или это было что-то в больнице? Я не знаю, но от этих бумаг мороз по коже.
И как в прошлый раз, в папке после этого рядышком лежали материалы моих коллег — куча лабораторных отчётов, которые, похоже, писали на коленке между кофе и сплетнями. Это дело, которое тянет Элизабет Кроу, — расследование аномальных патологий у детей, вроде Лоры Смит и Айзека Брауна, чьи ткани мы изучаем, будто археологи, копающиеся в египетских мумиях. Коллеги, конечно, постарались: накидали терминов на латыни, чтобы казаться умнее, но половину времени они либо флиртуют с техниками, либо спорят, чей микроскоп круче. Вот что я выжал из их бумаг про ткани Лоры. Надеюсь, не утону в этой латыни.