Пока вода текла, я думал о проекте D.E.L.I.A., об этих учёных, которые роются в тканях мёртвых детей, как в каком-то ужастике. Это не наука, а кощунство, хуже, чем я видел в Афгане, где хотя бы всё было честно — пуля есть пуля. А тут? Они смешивают клетки Лоры с крысиными, ждут «мутаций», будто это игра в алхимию. Я решил: когда прочту все отчёты, дам этим американцам намёк, идею, которая их уведёт в сторону. Надо подать что-то хитрое, со скрытым смыслом, чтобы они сами закрыли этот пошлый проект. Он не просто бесполезен — он омерзителен, как копание в могилах ради грантов. И я придумал: предложу им гипотезу про низкочастотные электромагнитные поля. ЭМП — моя старая любовь ещё с ЛЭТИ, когда мы с Игорем ночами спорили, как они могут клетки перестраивать. Это был хит в советской науке восьмидесятых, все мечтали найти в них ключ к раку или долголетию. Американцы про это почти не знают — их журналы тогда публиковали ерунду про микроволновки, а не серьёзные исследования. Если подать красиво, они заглотят, как рыба наживку, и побегут проверять. А я знаю: это тупик. Ничего они не найдут, кроме пустых пробирок, и, может, тогда Элизабет Кроу плюнет и закроет этот цирк.
Я закрыл глаза, вода шумела, и в голове всплыли те годы в ЛЭТИ. 1989-й, я — пацан, только из армии, с контузией и кошмарами, но в университете чувствовал себя живым. Мы с Игорем сидели в аудитории 312, где пахло старыми проводами и мелом. Препод, профессор Зайцев, лысый, как лампочка, но с глазами, как у фанатика, рассказывал про ЭМП. «Низкочастотные поля, — говорил он, — могут менять мембраны клеток, влиять на ДНК. Это будущее, товарищи!» Мы с Игорем ржали, как кони, представляя, как ЭМП превратят нас в суперменов. После лекций пили «Жигулёвское» в общаге и спорили до хрипоты: я клялся, что ЭМП — это ключ к раку, Игорь талдычил про мозг и телепатию. Однажды мы даже стащили старый генератор ЭМП из лаборатории, подключили к самодельной катушке и пытались «зарядить» картошку, чтобы она светилась. Ничего не вышло, только воняло горелой проводкой, но мы хохотали, как идиоты, и мечтали, что откроем новую науку. Зайцев потом поймал нас и орал, что мы «позорим советскую науку», но я видел, как он сам ухмылялся. ЭМП тогда были нашей религией — мы верили, что это ответ на всё.
Я вылез из ванны, кожа покраснела, как после бани. Завернулся в полотенце, сел на кровать и уставился в телевизор. По CNN шли дебаты Буша и Гора, какой-то тип в костюме вещал про налоги. Я выключил звук — их голоса только раздражали. В голове крутилась моя идея про ЭМП. Она идеальна: звучит научно, в духе советских исследований, которые американцы не читали. Я представил, как подам её Элизабет: «Доктор Кроу, а что, если эти атипичные опухоли — от низкочастотных полей? В Хьюстоне склады, в Майами порты — там везде старые трансформаторы, радары». Она, может, и скептик, но Марк заглотит, он же любит «прорывы». Линда побежит калибровать свой спектрофотометр, а Ричард Бёрнс, этот надутый индюк, опять назовёт меня «русским шарлатаном». Пусть. Я знаю, что ЭМП — это болото, где они утонут. В восьмидесятых мы с Зайцевым проверяли: поля влияют на клетки, но не так, чтобы опухоли такие, как у Лоры или Айзека. Это как искать чёрную кошку в тёмной комнате — вроде логично, но ничего не найдёшь.
Но пока я не прочёл все отчёты, молчать буду. Надо знать всё про этих детей, чтобы мой намёк попал в точку. Если я сейчас выдам идею, они начнут задавать вопросы, а я не готов. Лора с её глиомой, Айзек с карциномой — их смерти уже как нож в груди, а есть ещё другие, которых я не видел. Может, там что-то, что перевернёт всё? Или ничего, и это просто ещё одна могила, в которой я копаюсь. Я лёг на кровать, кровать скрипнула, как моя жизнь. Включил телевизор снова — реклама Nokia 3310, все улыбаются, будто телефон спасёт мир. А я думал: если б я мог вернуться в ЛЭТИ, к тому генератору и картошке, к Игорю с его дурацкими шутками. Тогда я верил в науку. А теперь? Теперь я сижу в этом мотеле, в Нью-Йорке, который обещал будущее, а принёс только грязь. И всё, что я могу, — это подсунуть учёным ложный след, чтобы они бросили это надругательство над Лорой и Айзеком. Пусть закроют D.E.L.I.A. и оставят этих детей в покое.