Попытка выявить мутационную активность (activitas mutativa) в клетках Александра проводилась в мае 2000 года. Клетки извлекли из парафина (ферментативная диссоциация: трипсин, коллагеназа), поместили в чашки Петри с культуральной средой DMEM и сывороткой FBS, смешав с крысиными клетками (линия PC12). Условия: 37°C, 5% CO₂, инкубатор Thermo Forma. Наблюдение велось 96 часов с помощью микроскопа Nikon Eclipse E400. Результат? Как и с Лорой, полный ноль. Клетки Александра показывали carcinoma in situ с полиморфными ядрами, но не вызвали ни пролиферации, ни дифференцировки в крысиных клетках. Марк Т. был в ярости: «Это не просто клетки, это загадка! Они должны что-то делать, но что-то их блокирует.» Линда предположила: «Может, мы не видим мутацию, потому что наше оборудование — это мусор из 90-х?»
Примечание Дэвида З.: Линда, наконец-то правда! Наш спектрофотометр глючит, как мой старый Commodore 64, а они ждут, что мы найдём инопланетный ДНК-код. Марк опять про «загадку» — чувак, это не Шерлок Холмс, это просто дохлые клетки. И всё же, если Александр «необычнее» образца D, почему мы ничего не нашли? Может, канадцы тоже копаются в своей «D.E.L.I.A.» и смеются над нами?
Элизабет Кроу заключила (30 апреля 2000): «Образец A, как и L, I, E, указывает на уникальную патологию, но без секвенирования ДНК мы в тупике. Доставка из Канады была подвигом, но результаты не оправдали затрат.» Комиссия решила приостановить тесты на образце A, пока не появится новое оборудование, что, судя по нытью Кэролайн о бюджете, будет нескоро.
Примечание Дэвида З.: Подвиг? Ха, Кэролайн, небось, до сих пор считает каждый цент, потраченный на этот канадский квест. Я представляю, как она орёт на Элизабет: «$12,000 за кости, которые ничего не дают?» А Эрл, похоже, знал, что Александр — ключ, раз так бился за эти образцы. Но «D» в D.E.L.I.A.? Я до сих пор в тумане. Может, это просто шутка Эрла, а мы тут ломаем головы?
Кофе уже не спасает, голова гудит, будто кто-то включил старый модем с его писком. Пока переписывал отчёт по Александру Мартину, я всё пытался разгадать, что, чёрт возьми, значит «D» в этом их акрониме D.E.L.I.A. Решил погадать, как на кофейной гуще, раз наука тут явно пасует. Может, «D» — это Devil, дьявол? Ну, тогда весь этот проект — дьявольские козни, а мы, учёные, просто пешки в какой-то адской игре. Или Demon, демон? Тоже подходит: эти атипичные опухоли — как злой дух, который ускользает от микроскопов и смеётся над нами. А может, Dirt, грязь? Потому что вся эта история с мёртвыми детьми отдаёт могильной землёй, и я, переписывая отчёты, чувствую себя, как гробокопатель. Или, чёрт возьми, Dummy, пустышка? Потому что, если честно, этот проект — полная фигня, сплошной научный театр, где мы делаем вид, что ищем ответы, а на деле просто тратим деньги Кэролайн Мур. Но размышления о «D» привели меня к началу всего — к Делии Йорк, первой жертве этой проклятой серии. Её дело, самое старое, лежит передо мной, и, читая его, я не могу отделаться от мысли, что Эрл Найт был к ней неравнодушен. Не просто детектив, а человек, которого эта девочка зацепила так, что он начал копать дальше, пока не сложил весь этот акроним.
Жизнеописание Делии Йорк, Нью-Йорк, США
На основе писем Эрла Найта, полицейских протоколов, медицинских записей и интервью с соседями, 1981–1991 годы
Делия Йорк родилась 20 мая 1981 года в Бронксе, Нью-Йорк, в семье, где, похоже, всё было обречено с самого начала. Её отец, Джин Йорк, 35 лет, работал фармацевтом в местной аптеке, таская домой просроченные таблетки от головной боли, которыми он, судя по всему, лечил свои нервы. Мать, Карен Йорк, 32 года, была безработной, с головой, полной странных идей о «духовном очищении», которые она искала в дешёвых санаториях. Делия появилась на свет после того, как её родители провели лето 1980 года в каком-то захудалом санатории под Нью-Йорком, где Карен, по её словам, «искала свет». Полицейский отчёт (1991) и заметки Эрла Найта описывают их как семью на грани: Джин пил, Карен устраивала истерики, а Делия, маленькая девочка с большими глазами, как будто всегда была где-то не здесь.
Примечание Дэвида З.: Санаторий? Это что, Карен думала, что тамошние горячие ванны сделают её святой? Читаю заметки Эрла, и мне кажется, он видел в Делии что-то большее, чем просто жертву. В письме к своему другу, детективу Рою Картеру (10 апреля 1991), он пишет: «Эта девочка, Делия, смотрела на меня, как будто знала, что умрёт. Я не могу это забыть.» Неравнодушен, факт. Это из-за неё он начал копать, будто личное дело.
До восьми лет Делия жила в тесной квартире в Бронксе, где обои пахли сыростью, а по телевизору крутили «Санта-Барбару». Она была тихой, любила рисовать цветы и собак в тетрадках, которые покупал ей отец. В 1989 году семья внезапно переехала в коттедж в Куинсе — соседка, миссис Розали Гарсия, 60 лет, в интервью полиции (март 1991) говорила: «Джин сказал, что получил наследство, но я не верю. Откуда у них деньги на дом?» В школе P.S. 112 Делия подружилась с Джеромом Крайтоном, 10-летним мальчишкой, который учил её кататься на велосипеде, и Джозефиной Тьюсон, 20-летней соседкой, у которой была лохматая собака по кличке Райдер. Джозефина, по словам соседей, была «странной девицей», носила яркие платки и курила травку, но Делия к ней привязалась. Джером в показаниях (апрель 1996) вспоминал: «Делия говорила, что хочет сбежать с Райдером в Калифорнию, где всегда солнце.» Читаю это, и сердце сжимается — девочка мечтала о простых вещах, а жизнь вокруг неё рушилась.