В метро было тесно, как в питерской маршрутке. Купил жетон, втиснулся в вагон линии Q, ухватился за поручень. Вагон гудел, колёса стучали, пахло потом и дешёвым парфюмом. Напротив сидела девчонка с журналом, парень в наушниках качал головой, мужик в робе спал, как вчера. Я смотрел в мутное окно, где мелькали чёрные стены туннеля, и в голове крутил свою речь. Вчера я зубрил английский с утёнком, но теперь надо было сделать так, чтобы американцы заглотили мою наживку про ЭМП, даже если они в физике как я в балете. Я повторял про себя, подбирая слова попроще, чтобы звучало солидно, но не как лекция Зайцева в ЛЭТИ:
«Doctor Crowe, team, I have a hypothesis. The tumors in these kids — Lora, Isaac, Delia, others — they’re not random. I think low-frequency electromagnetic fields are involved...»
Я проговаривал это, шевеля губами, пока поезд лязгал. Думал, как сделать понятнее для американцев, которые про ЭМП знают только из баек про микроволновки. Добавил пару фраз: «It’s like radiation, but invisible. Old equipment leaks it, and cells react.» Простые слова, чтобы даже Кэролайн, которая только бюджет считает, кивнула. Элизабет, с её ястребиным взглядом, будет копать, но я вспомнил наши опыты с Игорем в ЛЭТИ: ЭМП влияли на мембраны клеток, но не так, чтобы давать атипичные опухоли. Это болото, в которое они провалятся, но звучит как прорыв. Марк, с его верой в «сверхлюдей», точно заглотит. Линда побежит к спектрофотометру, Ричард назовёт меня шарлатаном, но плевать. Главное — увести их от этих могил.
Я доработал речь, добавив конкретику: «We can start with Houston. Lora lived near a shipyard, old transformers there. I saw reports — high electromagnetic noise in the area. Let’s measure it.» Это ложь, я не видел таких отчётов, но американцы поверят — они любят цифры. Поезд дёрнулся, остановившись на Флатбуш-авеню. Я вышел, чувствуя, как сердце колотится, но не от страха, а от азарта. Речь сидела в голове, как патрон в обойме. Я шёл к институту, поправляя плащ, вдыхая запах асфальта и кофе из ларьков. Здание из красного кирпича с зеркальными окнами стояло, как крепость, но я был готов. Сегодня я не просто Сухов, я — инженер из ЛЭТИ, который поставит им капкан. Они думают, что я чужак, но я заставлю их слушать.
Я вышел из метро на Флатбуш-авеню, и Бруклин обдал жаром, как раскалённая сковородка, с запахом кофе из тележек и асфальта. Институт стоял в двух кварталах — красный кирпич, зеркальные окна, будто крепость, готовая меня раздавить. Я поправил плащ, хотя пот лил градом, и пошёл, повторяя в голове речь: «Доктор Кроу, команда, у меня есть гипотеза. Опухоли у детей — не случайность. Низкочастотные электромагнитные поля...» Слова сидели крепко, как припаянная плата, но я знал: в зале будет бой. Элизабет с её ястребиным взглядом, Ричард, готовый обозвать меня шарлатаном, Кэролайн, считающая каждый цент. Я должен быть как танк — без страха, без запинок, как майор Иванов в Афгане.
У входа в институт толкались студенты — кто-то курил, кто-то листал конспекты. Я заметил девчонку в очках, с охапкой бумаг, и подошёл.
— Слушай, где тут конференц-зал? — спросил я, стараясь не звучать как потерянный турист.
Она глянула на мой плащ, ухмыльнулась, но ответила:
— Второй этаж, направо, комната 204. Там табличка.
— Спасибо, — буркнул я и двинул к лестнице, чувствуя, как её взгляд буравит мой хэллоуинский наряд. Плевать, Сухов, ты не на подиум.
Я поднялся на второй этаж, нашёл зал — тяжёлая деревянная дверь с табличкой «Conference Room 204». Сквозь стекло виднелись тени, голоса гудели, как рой. Я вдохнул поглубже, поправил шляпу и толкнул дверь. Зал был тесный: длинный стол, заваленный бумагами, графиками и кофейными стаканами. На стене проектор показывал слайд с клетками, похожими на инопланетные пейзажи. Элизабет сидела во главе, в строгом костюме, волосы в пучке, глаза как ножи. Кэролайн листала папку, хмурая, как питерская осень. Линда копалась в ноутбуке, Ричард что-то чертил, а Марк, увидев меня, кивнул с лёгкой улыбкой. Ещё пара студентов и мужик в галстуке, похожий на агента ФБР, молчали, как мебель.
— Ну, Дмитрий, — начала Элизабет, едва я вошёл, — надеюсь, у нашего русского гостя из какого-то там Питера есть что предложить? Или опять только сказки про Бабу Ягу?
Ричард хмыкнул, не отрываясь от блокнота, а Кэролайн добавила с ядовитой улыбкой:
— Да, Сухов, что там у вас в России? Водка и байки? Удиви нас, если можешь.
Я стиснул зубы, но не дал им вывести себя. Снял шляпу, бросил на стул и сказал:
— Сказки? Может быть. Но я хочу услышать, что у вас. Делия, Лора, Айзек, Элиза, Александр — что их связывает, кроме акронима? Давайте, коллеги, выкладывайте.
Элизабет прищурилась, но кивнула, как будто ждала, что я сдамся. Линда заговорила первой, теребя ручку: