— Пожалуйста, не отказывайтесь. Это будет очень важная встреча. И совершенно безопасная, могу вас уверить.
За время его монолога Дженнингс успел выкурить две сигареты, нервно пряча окурки в урну под табличкой «Не курить». Делия Азия Виейра оставалась безмолвной, пристально изучая незнакомца, пытаясь понять, какую игру он затеял.
Наконец, Антонио сделал паузу и закончил свою долгую речь:
— ...а теперь я хочу представить вам моих друзей...
И прежде чем кто-то из них успел что-либо ответить, мужчина исчез в толпе, будто его и не было.
— Что это было? — Дженнингс бросил окурок и потушил его носком ботинка. — Кто, чёрт возьми, этот тип?
— Я не знаю, но он явно что-то затевает, — ответила Делия Азия Виейра, оборачиваясь и пытаясь выискать взглядом фигуру Антонио среди спешащих пассажиров. Но его и след простыл.
— Он говорил о друзьях, — задумчиво произнёс Питер, — думаете, нас поджидают?
— Скорее всего, — согласилась Делия Азия Виейра. — Иначе зачем было целых пятнадцать минут говорить ни о чём?
— Нам нужно уходить отсюда, — Дженнингс бросил взгляд на табло с расписанием поездов. — Пока нас не нашли его «друзья».
— Согласна. — Делия Азия Виейра направилась к выходу с платформы, уверенным шагом, словно знала, что делать дальше. — Вперёд, Питер, и не оглядывайся.
Они растворились в толпе, быстро направляясь к ближайшему выходу с вокзала. Улицы были переполнены людьми, спешащими в разные стороны, и городская суета поглощала наших героев. Делия Азия Виейра, Дженнингс и Питер Рейнольдс шагали прочь от вокзала, смешавшись с толпой. Их целью было как можно скорее покинуть людное место и найти укрытие, где они могли бы обсудить свои дальнейшие шаги.
— Какого чёрта здесь так много народа? — пробормотал Дженнингс, озираясь по сторонам. — Я думал, Нью-Йорк по-прежнему в панике после последних событий.
— В этом и кроется вся ловушка, — ответила Делия Азия Виейра. — Когда паника спадает, люди снова возвращаются к своим повседневным делам, словно ничего и не было.
Эрл Найт — продавец в магазине
Пройдя несколько кварталов, они вышли на просторную площадь. Здесь царил странный контраст: среди привычных американских небоскрёбов высились монументальные памятники, словно вырванные из другого времени и пространства. В центре площади стоял внушительный памятник Ленину, устремивший свой строгий взгляд куда-то вдаль. По краям стояли бронзовые изваяния Дзержинского и других революционеров, а немного в стороне возвышался обелиск с надписью «Слава труду».
— Это ещё что за театр абсурда? — воскликнул Питер, остановившись как вкопанный. — Мы же в Нью-Йорке, разве нет?
— Похоже, кто-то решил создать здесь свою маленькую копию Москвы, — фыркнул Дженнингс, недоверчиво разглядывая фигуру Дзержинского. — Но что-то я не помню, чтобы в Штатах был культ советских деятелей.
Делия Азия Виейра нахмурилась, погружённая в свои мысли. Она медленно подошла к обелиску «Слава труду» и присела на его основание, чтобы передохнуть.
— Мы видели много странностей, но это... — Делия Азия Виейра задумалась, её металлические пальцы нервно постукивали по гранитному постаменту. — Это какой-то символ. Кто-то нарочно оставил это здесь. Возможно, чтобы запутать нас.
— Может, это всё часть какой-то игры, чтобы нас запугать или сбить с толку, — предположил Дженнингс, прикуривая сигарету. — Но кто и зачем?
— Вопрос не в том, кто, а зачем, — вмешался Питер, переводя взгляд с одного памятника на другой. — Возможно, это предупреждение. Или вызов.
Вдруг они увидели одинокую фигуру, сидящую у подножия обелиска «Слава труду». Этот человек был худым и согнутым, словно время оставило глубокие следы на его теле. Его лицо, испещрённое морщинами, казалось древним, а глаза были устремлены в одну точку на земле перед ним.
Почувствовав их присутствие, он медленно поднял голову. На лице старика проступила слабая улыбка, но она не была дружелюбной — скорее загадочной, как у того, кто знает слишком много, чтобы просто смотреть на мир безразлично.
— Не бойтесь, друзья мои, — проговорил он хриплым голосом. — Я знаю, что вы здесь делаете.
Джэннингс насторожился и сделал шаг вперёд, пытаясь разглядеть лицо старика в тени обелиска.
— Кто вы? — спросил он, сжимая в кармане маленький нож для самообороны.
Старик лишь слегка покачал головой, словно это был глупый вопрос. Он продолжил говорить, но его голос понизился до шёпота, словно он обращался скорее к самому себе, чем к ним.
— Знаю я, знаю... — прошептал он, его взгляд вновь опустился на землю, где лежала крошечная земляная ямка, обрамлённая тонкой красной царапиной, как будто её пронзила невидимая бритва. — Здесь нет земли между ними... Нет земли между теми, кто ищет и теми, кто скрывается.