Когда они наконец подошли к двери, Карен осторожно открыла её, впуская Делию Азию Виейру внутрь. Девушка замерла на пороге, не веря своим глазам. Это была не просто комната — это было настоящее убежище, светлое и просторное. Она не ожидала, что ей предложат такой комфорт.
— Вот, — сказала Карен, показывая на кровать под балдахином, на мягкие кресла у туалетного столика и на полки, заполненные книгами. — Это твоя комната. Надеюсь, тебе понравится. Мы постарались сделать всё для твоего удобства.
Комната была светлая, с высокими потолками, и прямо у окна стояла огромная кровать с изысканным балдахином. Туалетный столик с зеркалом и пара кресел по бокам придавали помещению изысканности. Но больше всего в комнате привлекало зеркало во весь рост, которое висело прямо над кроватью. Оно отражало свет, создавая ощущение бесконечного простора.
Делия Азия Виейра стояла в тишине, оглядываясь вокруг, не зная, как правильно выразить свои чувства. Это место было совершенно не похоже на то, что она себе представляла, когда только приняла предложение. Она думала, что её поселят в какой-то маленькой комнатке с минимальным комфортом, но это было совсем другое.
— Я буду жить здесь, — подумала она, и чувство расслабления охватило её, словно впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.
Карен, заметив, что Делия Азия Виейра выглядит немного ошеломлённой, мягко продолжила:
— Ты можешь обустроить комнату, как тебе угодно. Мы с Джином думали, что тебе будет удобно здесь. Если тебе нужно что-то дополнительное, не стесняйся, скажи. Мы постараемся сделать всё для твоего комфорта.
Делия Азия Виейра кивнула, снова окидывая взглядом комнаты. Все эти полки, наполненные книгами, уютный уголок у окна, лёгкий запах свежести — всё это казалось таким уютным и неотъемлемым, что она почти забыла о том, что её ждут обязанности.
— Спасибо, — сказала она с лёгкой улыбкой, хотя в её голове продолжала крутиться мысль, что что-то всё равно не так. Всё казалось слишком идеальным. Но несмотря на это, она решила просто наслаждаться моментом.
Карен, увидев её улыбку, добавила:
— Мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя чужой. Эта комната — часть дома, и мы рады, что ты с нами.
Делия Азия Виейра пожала руку хозяйке дома и с улыбкой, словно извиняясь за свою недавнюю нервозность, поблагодарила её за тёплый приём.
— Спасибо, Карен, — произнесла она, стараясь выглядеть более расслабленной. — Мне очень приятно быть здесь.
Карен улыбнулась в ответ.
— Мы рады, что ты согласилась остаться. Ты же можешь чувствовать себя как дома. Спокойной ночи!
Делия Йорк и страшная кассета про неё
Делия Азия Виейра кивнула и, когда Карен вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь, медленно подошла к зеркалу, чтобы посмотреться напоследок перед сном. Всё-таки комната была слишком уютной, чтобы не дать себе минуту отдыха. В отражении она видела себя — высокую, с идеально ровными чертами лица, а её глаза... нет, они были странно пустыми. Делия Азия Виейра попыталась улыбнуться, но этот жест выглядел так искусственно, что она тут же остановила себя.
И вот, в этот момент, когда она была наедине с собой, что-то вдруг изменилось. В зеркале, на мгновение, словно туман, начало появляться лицо — мужское лицо средних лет. Оно появилось внезапно, словно бы выплыло из глубины зеркала. Долгое время оно было нечетким, но тут же стало совершенно ясным, и Делия Азия Виейра застыла, глядя на него.
Фигура была хорошо знакома ей — это был Дэмьен Торн, генеральный директор компании Торн Индастриз. Его лицо было холодным и безэмоциональным, словно выточенное из камня, но его глаза... Делия Азия Виейра почувствовала, как её сердце сжалось. Её интуиция не подвела — это был он. Это был точно он!
Делия Азия Виейра шагнула назад и нахмурилась. Нет, это не могло быть правдой. Она потрясла головой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, но изображение не исчезло. Напротив неё, в зеркале, лицо Дэмьена смотрело с тем же холодным выражением, как и прежде.
Делия Азия Виейра стиснула зубы. Всё произошло слишком быстро, чтобы она успела понять, что делать. Вдруг она почувствовала, как раздражение и страх нарастают в груди, как будто её самого существования угрожает нечто невидимое, скрытое. Всё же, несмотря на её искусственную природу, ей было не по себе.