Карен потянула дверь на себя — та открылась с лёгким щелчком, пропуская внутрь сероватый утренний свет и запах улицы: мокрый булыжник, редкий дым и что-то ещё — мятное, чужое.
На пороге стояла женщина. Высокая, с прямой осанкой, в костюме строгого кроя, который, несмотря на скромность цвета, сразу бросался в глаза своей аккуратностью. Кружево на воротнике, казалось, служило не украшением, а какой-то деловой меткой — не для мягкости, а для порядка. Лицо у незнакомки было гладкое, почти лишённое выражения, но не безжизненное: в нём читалась привычка к наблюдению и некоторой... И некоторой оценке.
Она медленно оглядела Карен, затем прихожую — как человек, отмечающий не детали, а общую «обстановку».
— Доброе утро, — произнесла она мягко, на выдохе, с тем характерным растяжением слов, в котором улавливались интонации американского Восточного побережья. — Меня зовут Лиза Розелли. Доктор Хастингс сказал, что здесь требуется помощь.
Прежде чем Карен успела что-либо сказать, Лиза уже сделала шаг внутрь — не вторгаясь, но и не дожидаясь разрешения, словно считала своё появление заранее согласованным. Её пальто, сшитое явно не в Петербурге, пахло лавандой и тёплой бумагой.
— Простите, — наконец выговорила Карен, всё ещё стоя с рукой на дверной ручке. — Вы... Вы от доктора Хастингса?
— Совершенно верно, — кивнула Лиза. — Он упомянул, что вы недавно потеряли... — она сделала едва заметную паузу, — помощницу. И у вас есть дочь. Доктор полагает, что я могла бы быть полезна.
Карен медленно отпустила ручку. Её взгляд скользнул по строгому лицу гостьи, по шляпке, по пуговицам пальто — всё было выверено, словно Лиза не надевала, а утверждала этот костюм постановлением.
— Я не... Я не уверена, что мы ждали вас, — произнесла Карен.
— О, я этого и не ожидала, — спокойно ответила Лиза. — Доктор редко предупреждает заранее. Он считает, что впечатление должно быть... Должно быть свежим.
С этими словами она прошла чуть дальше, остановилась под вешалкой и, не дожидаясь приглашения, сняла перчатки — размеренно, почти церемониально.
Карен всё ещё не понимала, кто перед ней: гувернантка, сиделка, компаньонка? В словах Лизы звучало что-то большее, чем просто профессиональный визит. Взгляд её не задерживался на вещах — он их фиксировал, словно архивировал. Карен вдруг почувствовала себя как хозяйка дома, внезапно превратившаяся в его временную съёмщицу.
— Прошу прощения, мисс... — она запнулась.
— Мисс Розелли, — напомнила та. — Вы можете звать меня просто Лизой.
С этими словами она прошла вглубь прихожей, аккуратно поставила зонт в подставку у стены и повернулась к Карен с лёгкой, вежливой улыбкой.
— Я всегда начинаю с завтрака. Где у вас подаётся чай?
Карен, не успев и слова вставить, уже шла следом за Лизой в столовую — почти как гость, сопровождающий экскурсовода по собственному дому. Делия сидела за столом, ковыряла вилкой булочку с повидлом и, завидев незнакомку, приостановилась, как зверёныш, уловивший запах нового хищника.
— Вот она, — с мягким восхищением произнесла Лиза, делая два лёгких шага вперёд, будто выходила на авансцену. — Ах, вот она... Доктор Хастингс был, конечно, лаконичен, но он даже не приблизился к истине. Какая осанка, какие глаза! — Она слегка нагнулась вперёд, будто желая рассмотреть поближе. — И какой спокойный взгляд. Настоящая юная леди.
Карен почувствовала, как внутри её что-то напряглось. Это было не благодарное удивление, не восхищение матери, а скорее странное ощущение, будто Лиза говорит о кукле на витрине. Чересчур гладко. Чересчур уверенно. Словно всё было заготовлено. Как письмо с двумя отступами и без опечаток.
— Диля, — проговорила Карен, — это мисс... Мисс Лиза Розелли. Она пришла... Она пришла по предложению доктора Хастингса.
— А он разве теперь работает в агентстве по набору прислуги? — осведомилась Делия неожиданно резким, взрослым тоном, даже не поднимая вилки.
Лиза едва заметно вскинула бровь, но улыбка осталась — та же, натянутая, как кружевная салфетка на сиденье.
— О, вы умеете задавать вопросы, — проговорила она почти весело. — Это хороший признак. Я не гувернантка в том смысле, в каком их изображают в книгах. Я просто... Я просто присутствую. И помогаю. Иногда говорю «спину держим», иногда — «ложку кладём». Иногда даже читаю вслух. Хотя, если вы предпочтёте молчание — это тоже допустимо. Тишина, знаете ли, имеет свои достоинства.
Карен тем временем заняла своё место, наливая себе чай, как в замедленной съёмке. Она смотрела на Лизу с едва прикрытым сомнением, а та уже успела сесть напротив Делии — как хозяйка, изучающая новую породу.