Звать не захотела.
— Да и зачем, — подумала Делия. — Он же и так слышит.
Ни слова не сказала. Просто смотрела. Сцена повторялась — как прежде: она — наверху, он — внизу. Разные этажи, разное место. Словно они были на разных полках в одной большой комнате. Но теперь — не прежнее чувство. Всё сдвинулось. Не потому, что стало можно, а потому что — уже всё равно. Пусть будет нельзя. Ей уже всё равно.
Назад — не получится.
— И не нужно, — прошептала она, почти неслышно.
Да и не нужно. Слова были сказаны. Ответ — не обязателен. Она знала: понял. Тогда, ещё в кухне, когда она прижалась к нему. С того взгляда. С того прикосновения. Когда он не оттолкнул.
Он не из тех, кто рвёт рубаху на груди или слагает оду, как в глупых книжках. Он просто стоял и делал своё дело. И она именно этого и ждала: чтобы остался. Чтобы был. Чтобы не отступил. Чтобы не убежал, как испуганный заяц.
Он вдруг поднял взгляд. Мельком. Без улыбки. Только угол губ дрогнул — совсем чуть-чуть, будто знак. Будто кто-то невидимый карандашом поставил там маленькую точку.
Она кивнула. Тихо.
— Ну вот, — подумала Делия. — Всё.
И медленно, словно в этом было нечто последнее и очень важное, прикрыла окно. Осторожно, чтобы не скрипнуло. Она знала: он понял. Теперь — всё впереди. Только вот... Что именно впереди?
...666...
Во дворе стихали шаги, отдаляясь, замирая где-то за поворотом дома; кухонный дым, лениво ползущий вдоль стены, казался почти осязаемым в жарком утреннем воздухе, словно живой, невесомый дух уюта. На улице извозчик уже остановил подводу у дома Йорков — лошадь фыркнула, отгоняя назойливую муху с уха, и тут же с лёгкостью, будто не было за плечами дороги, соскочил с тарантаса Джейк Мэдисон: подтянутый, в клетчатом жилете, с цилиндром под мышкой и с тем небрежным лоском, в котором смешивались добродушие и дорожная пыль. Он поправил на ходу поля шляпы, привычно, как будто это была часть его ритуала. Постучал костяшками в дверь — чуть громче, чем следовало бы, но всё же не навязчиво, без нахальства. Дверь ему не открыли.
— Ну, что же, — пробормотал Джейк себе под нос, с лёгкой усмешкой, — значит, сами открываем. Не иначе, Карен ещё спит, а Джин...
Тогда он вошёл сам, походя поправив жилет и отряхнув рукав — жест скорее машинальный, как будто проверял, не забыл ли чего важного или не нацепил ли на себя пылинку. Из прихожей доносился лёгкий шелест, и едва уловимый аромат свежего чая.
Гостиная встретила прохладой, тенью тяжёлых портьер и чуть уловимым запахом табака. Джейк замедлил шаг — не от неуверенности, а скорее из театральной вежливости, — и, заметив фигуру у окна, прищурился с удовлетворением, будто нашёл вещь на своём месте. Джин, в кресле, с коробкой табака и двумя трубками на коленях, едва заметно кивнул, даже не оборачиваясь. Одним движением протянул руку в сторону соседнего кресла, молча, по-свойски.
— Ну, здравствуй, Джин, — сказал Джейк, снимая цилиндр и усаживаясь, — ты, как всегда, экономишь на словах. Боишься, что они слишком дорого стоят?
— А ты, как всегда, считаешь, что одним «здравствуй» можно компенсировать полгода молчания, — отозвался Джин, не отрывая взгляда от табака, который набивал ловко, будто продолжал давно начатое. — У меня, между прочим, счета за телефон приходят.
— У меня, между прочим, были причины, — Джейк отмахнулся. — Не такие, чтобы оправдываться, но достаточно серьёзные, чтобы молчать прилично. И без всяких там телеграмм.
— Угу, — хмыкнул Джин. — И, видимо, ровно до сегодняшнего утра. До того момента, как стало ясно, что сегодня ей восемь.
Джейк поджал губы и кивнул в сторону окна, где за портьерой угадывался слабый детский силуэт.
— И я не видел её, с тех пор как...
— Как ушёл, — спокойно договорил Джин, протягивая ему набитую трубку. — Мы ведь не говорим «уехал». Не в твоём случае.
Тишина легла между ними плотной, как пар от вчерашней фасоли. Джейк отвернулся, закурил трубку — жадно, с деловитым вдохом, будто это могло отвести разговор в сторону или развеять неловкость. Джин же сидел спокойно, с прямой спиной и холодным вниманием в лице, словно он был готов слушать любые отговорки, но не верить им.
— Мне не за себя стыдно, — сказал наконец Джейк, выпуская кольцо дыма. — А за то, что даже поздравить её мне пришлось через тебя. Как будто я какой-то... Какой-то незнакомец.