Я потянула космополитен через соломинку. Лёд звенел, как колокольчики на шее у дурачков.
— Ворон сбежал. Устал слушать нытьё о свадьбе.
Селия, ковыряя ложкой в тирамису, фыркнула:
— Да ладно, тебе нравится этот цирк. Ты на него смотришь, как голодная рысь!
— Это ненависть.
— Ненависть с температурой сорок градусов, — Ноель закатила глаза, поправляя кудрявые волосы. — Ты хоть поняла, почему он приставил к тебе этих горилл в костюмах?
Я обернулась на парней, которые стояли в паре метров от нас. Вчера отец сказал, что в целях безопасности за мной присмотрят люди Витторио. Терро и еще один парень, имя которого я не запомнила, стояли в далеке.
Я провела ногтем по конденсату на бокале. Ветер шевелил занавески, открывая вид на набережную.
— Чтобы я не сбежала к своему тайному любовнику-бариста. — Я показала подбородком на парня за стойкой, который пялился на нас, как кролик на удава. — Видишь, как он дрожит? Боится, что Витторио отрежет ему руки за латте с сердечком.
Катарина засмеялась, затушив сигарету в пепельнице из розового кварца:
— Если хочешь, я с ним пересплю. Для отвлечения внимания.
— Ты? — Ли фыркнула.
Смех подруг растаял в гудках яхт на рейде. Я потянулась за очередной сигаретой, но пачка оказалась пуста. Раньше я почти не курила. Последние три недели, стресс берет верх. Становлюсь матерью.
— Эй, Ари, — Перси вдруг притихла, — Что если эти охранники, потому что...
— Потому что?
— Потому что кто-то хочет тебя убить, — прошептала она, округлив глаза.
Я закатила глаза, но под кожей пробежали мурашки.
— Убить меня? Для этого нужно встать в очередь.
Они хохочут, но смех обрывается, когда Перси вдруг указывает на огромные открытые двери, которые соединяют веранду и зал.
Вип-зона была отгорожена кремовым бархатным канатом, но я всё равно их увидела: Николай, откинувшись в кресле, курил сигару. Рядом — Тирион, Пауло, Деонис и две блондинки в платьях, которых хватило бы на носовой платок. Одна смеялась, положив руку на его плечо.
— О боже, — прошептала Лилит. — Это... стратегический отвлекающий манёвр? Зачем он тут.
— Нет, — я выпрямила спину. — Это реальность.
Конечно у него были женщины. Ни один мужчина в нашем мире не был верен своей трофейной жене. Невесте и вовсе. Но для чего трахать их в Барселоне?
Он поднял глаза, встретив мой взгляд. Не моргнул. Не отстранился. Блондинка что-то шептала ему на ухо, а он улыбался. Улыбался ей.
— Пойдём, — схватила Ноелия мою руку. — Тут душно.
— Нет, — я шагнула к их столику. Каблуки стучали, как метроном.
Деонис захихикал:
— Невеста! Присоединяйся, Ник любит, когда девочек много. Мы как раз обсуждаем цветочки для вашей свадьбы. К каким склоняешься?
Николай выпустил дым колечком. В его глазах — вызов. Тир предупреждающе посмотрел на меня, но было уже поздно.
— Я предпочитаю те, что не вянут. Как моё терпение, — я взяла со стола его бокал, отпила. Виски обжгло горло. — Но его хватит ненадолго.
Одна из блондинок потянулась к его руке:
— Николай, она… своенравная. Ты правда женишься на ней?
Я наклонилась к ней, улыбаясь:
— Милая, он женится, потому что я единственная, кто не ползает за ним, как щенок. Советую запомнить: слюни портят макияж.
Деонис захохотал, а Николай наконец заговорил:
— Ты выбрала платье?
— Да. Белое. Узнаешь меня.
Он встал. Блондинки замерли.
— Мне нравится твой вкус.
— А мне — твой, — я кивнула на его спутниц. — Особенно в нижней части пищевой цепи.
Он рассмеялся. Искренне.
— Не забудь выбрать бельё. — Он провёл пальцем по краю бокала, который я держала. — Я проверю.
Я снова вернулась к нашему столику. А они все сидели.
Перси выдохнула:
— Это было...
— Горячо, — закончила Катарина.
— Нет, — я надломила десерт. — Это война.
Но когда я закрыла глаза, то увидела его руку на плече блондинки. И поняла: доспехи снова треснули.
Глава 6. Николай
Кафе было наполнено шумом, который я давно научился отключать. Звук ложечек, бьющихся о фарфор, смех, слишком громкий для такого утра. Деонис развалился напротив, его пальцы барабанили по столешнице в такт какой-то похабной мелодии у него в голове. Тирион и Пауло болтали что-то о поимке парочки Якудз. Из-за этого отец и отправил нас сюда снова. Две блондинки — одна в платье, едва прикрывающем что-то, другая в коже, которая кричала «посмотри на меня» — щебетали о чём-то бессмысленном. Я пропускал их слова сквозь сигаретный дым.