Обожаю их, блять! До дрожи в пальцах, до боли в рёбрах. Расставаться? Да я скорее сдеру кожу с ладоней, чем выпущу их из своей жизни. Надеюсь, Ник не окажется полным мудаком и разрешит нам встречаться хотя бы пару раз в месяц. Может, подруги смогут приезжать иногда…
Раньше мы бывало срывались в Милан — под выстрелами, под прицелом его людей. Рисковали, как идиотки, но смех в примерочных дорогих бутиков стоил того. Помню, как Селию чуть не поймали охранники ее отца с бутылкой мартини в лифте, а Лилит пришлось спускаться с балкона на простынях. Мы тогда ржали до слёз, запивая адреналин самым дорогим вином.
Сейчас же всё иначе. Николай — не слепой охранник, а стена из стали. Но чёрт возьми, иногда мне хочется, чтобы он ворвался в эти наши посиделки — сорвал с меня маску «примерной невесты», прижал к стене и прошептал: Ты думала, я не знаю?
Страх? Ещё какой. Но желание… желание жжёт сильнее страха.
Селия, закутанная в чёрный бархат, провела пальцем по моей спине:
— Если захочешь сбежать в место повеселее, то я за! Тут пиздец как скучно!
Мы дружно рассмеялись.
Мы уселись за столик у окна, откуда виден сад — марионеточный рай с фонтанами-плаксами и розами, удобренными костями. Перси, самая тихая из нас, вертела в руках салфетку:
— Твой жених… он будет сегодня? — спросила она, будто Николай был призраком, а не плотью. И я заметила, что его правда не было в зале. Мама ,словно прочитав наши мысли двинулась к нам. Она поправила жемчужное ожерелье на шее, её пальцы дрожали.
— Самолёт Николая задержался из-за погодных условий, — сказала она слишком громко, будто оправдывалась перед гостями. — Но остальные Витторио уже в пути.
«Погодные условия» усмехнулась я про себя. Первыми вошли Дон Себастьян с Изабеллой. Он — живая гора в костюме, лицо изрезано шрамами, будто карта его зверств. Изабелла парила рядом, холодная и хрупкая, как лезвие изо льда. Лет на 25 младше него! Её взгляд скользнул по мне, оценивающе, и я автоматически выпрямилась.
— Bella cha, — прошипел Себастьян, целуя мою руку. Его губы напоминали мокрых пиявок.
Марчелло с Флоренсией брели следом. Он — тихий волк, который наверняка скрывал где-то клинок. Флоренсия улыбалась, но глаза оставались мёртвыми, как у рыбы на льду. Их дети, копии отца в миниатюре, уже носились по залу. Следом зашел Марсело с его сыновьями : Адриан уже одаривал взглядом моих подруг, а Луккери и Диего старательно делали вид взрослых парней, хотя были еще малышами.
— Смотри, это же Адриан! — Перси впилась ногтями мне в локоть, указывая на старшего сына Марсело. Они были одного возраста. Парень с дерзкой ухмылкой и татуировкой змеи на шее, подмигнул ей.
— Не смей, — фыркнула я.
— Подумаю, — она закусила губу, поправляя декольте.
А зал всё наполнялся и наполнялся. Наши люди вставали, чтобы поздороваться и перекинуться парой слов, но все были насторожены.
— Господи, они все как из Крёстного отца, — прошептала Селия, краснея. — Но… чертовски сексуальные.
— Сексуальные? — я сдержала смешок. — Это убийцы в костюмах, дорогая.
Шум стих, когда в дверях появился он. Николай. Чёрный костюм, галстук цвета запёкшейся крови. За ним — Лука, тень с лицом из гранита, Марко, громила с глазами пустого экрана, и Деонис с Андреасом, чьи ухмылки обещали похабные шутки.
Ноелия, облокотившись на бархатный стул, отпила шампанское, поглядывая в сторону блондина, который только что повернулся на нас. Тот, заметив её, провёл языком по губам.
— Блядь, — выдохнула Лилит, обронив помаду на паркет. — Твой жених… он как самый сладкий грех.
Николай прошёл через зал, не глядя ни на кого, кроме меня. Конечно. Его голубые глаза были прикованы ко мне, а пальцы сжали руку слишком плотно, когда он поднёс её к губам.
— Прости за опоздание, amore mio. — Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. — У нас была….непредвиденная ситуация
Лука, стоявший за спиной, метнул взгляд на окно, где чёрный фургон разгружали люди в балаклавах. Они выносили много чемоданов.
Сукин сын. Какой же галантный при всех. И тут же растворился в толпе.
За столом Селия пнула меня ногой, шепча:
— Он божественен. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?
Я налила вина, наблюдая, как Николай разговаривает с отцом. Его пальцы барабанили по столешнице — код, который Андреас тут же расшифровал, кивнув и выйдя.
— Повезло? — переспросила я, глотая алкоголь. — Это как считать удачей домашний арест.
Но когда он повернулся, поймав мой взгляд, живот свело. Не от страха. От адреналина.