— Ты бы трахнула Деониса? — я вставила реплику, разливая текилу по рюмкам.
— Только если он заткнёт свой рот, — Ноелия покраснела, но подруги загоготали.
— О, он и ртом кое-что умеет, — подмигнула Лилит. — Спроси у Эллы.
Ноель швырнула в неё подушкой:
— Хватит! Вернемся к Адриану. Перси, он тебе реально нравится?
Персифона, развалившись на полу, вздохнула:
— Ну… у него глаза как у того актёра из «Грязных танцев». И голос… ммм.
— Голос? — Селия фыркнула. — Он в прошлом месяце застрелил человека на мосту!
— И что? — Перси пожала плечами. — Николай режет горла, а Ари всё равно выходит за него.
Все замолчали, повернувшись ко мне. Я потягивала текилу, чувствуя, как обжигает горло.
— Николай — выбор семьи, — сказала я слишком резко. — И он точно убьёт вас всех, если вы не заткнётесь.
Смех взорвался, снимая напряжение. Кэт швырнула в меня халатиком:
— Говоришь, как настоящая мафиозная жена. Скоро будешь нам угрожать пистолетом за сплетни.
Все загоготали, а я налила себе ещё. Горечь перебивала тошнотворную сладость неизбежности.
— Ладно, хватит о Николае, — Лилит вскочила, доставая из сумки коробку. — Время игр!
Внутри лежали кубики с вопросами, презервативы-сюрпризы и маска для сна с глазами Шрека.
— Правда или действие! — объявила она, вращая кубик. — Начинает невеста!
Кубик указал на меня. Лилит ухмыльнулась:
— Правда: ты хочешь его? Прямо сейчас?
— Блядь, Лил, ты сама сказала хватит! — я закатила глаза. — Конечно.
— Скууууучно! — завопила Катарина. — Подробности!
— Он… — я замолчала, вспоминая его руки на своей талии во время танца. — Он знает, как довести до края. И я хочу упасть.
— Упасть? — Лилит фальшиво ахнула. — Дорогая, ты хочешь, чтобы он тебя разъебал!
— Лиллииит, тебе нельзя больше пить! — Ноелия закрыла лицо руками, но подруги уже визжали.
— Действие! — Лилит швырнула мне презерватив с перьями. — Позвони ему и скажи, что мокрая.
— Ты сумасшедшая, — я отшвырнула упаковку.
— Боишься! — запели хором.
Я схватила телефон, набирая номер. Гудки прозвучали как приговор.
— Слушаю, — его голос, низкий и хриплый, ударил по нервам.
— Это я, — прошептала, чувствуя, как подруги замирают. — Я…
— Скучаешь? — он усмехнулся, и на фоне послышался женский смех. Сука.
— Нет, — выпалила я. — Но если ты вернешься с запахом чужих духов….
Тишина. Потом его смех, громкий и опасный:
— Не волнуйся, amore. Я сохраню всё, о чем ты думаешь.
Я бросила трубку. Подруги взорвались визгами, а я швырнула телефон на кровать. Все таки не смирилась.
— Блядь, он с шлюхами! — Селия обняла меня. — Но ты королева, чёрт возьми!
— Королева, которой придётся делить трон с парочкой шлюх, — проворчала я, но внутри горело. Ревность, ярость, желание — всё смешалось в коктейль опаснее текилы.
Лилит включила похабную песню, и мы запели хором, забыв о свадьбе, кланах и страхах. В эту ночь мы были просто девчонками — глупыми, пьяными, бессмертными.
***
Лилит утащила последнюю бутылку шампанского в ванную, громко напевая песню на испанском. Катарина и Ноелия спорили на балконе о том, кто больше похож на порноактера — Деонис или Лука. Селия, обняв подушку, заснула в углу, а Парсифона листала что-то в телефоне. Я тихо открыла дверь и направилась в свой номер. Я застыла в коридоре босиком, вспоминая, что платье и каблуки остались в номере у девочек ,а я была в безразмерной футболке с надписью : «life sucks but i suck better» — ахуенеый выбор, Ариадна! Я быстро вставила карточку и проскользнула в свой номер. Скинув футболку я уставилась на себя в зеркало. Я стояла в одном белье, поднявшись на носочки, покрутила попкой.
— Симпатично, — раздался голос позади.
Я не обернулась. Блять. Это мне мерещиться.
— Ты потерялся, Ник? Твои шлюхи в другом крыле.
Николай прислонился к косяку, расстегивая манжеты. Его рубашка была заляпана чем-то тёмным. Кровь? Шоколад? Неважно.
Полчаса назад он прислал фото: приглушенный свет, девушка с растрёпанными волосами на его коленях, много людей на фоне и бутылки. Подпись: Все равно думаю о тебе.
Я ,если честно, временно смирилась с тем, что он сейчас трахает пару девчонок. Что он делает в моем номере?
— Amore, — голос хриплый, как после долгого крика. — Ты не спросишь, как прошёл мальчишник?
Я перевела взгляд на его окровавленные костяшки.
— Ты уже дал знать.
Он шагнул вперед.
— Я думал о тебе, — сказал он просто, срывая с себя пиджак. Рубашка прилипла к груди, обрисовывая мышцы. — О твоих глазах. О том, как ты сжимаешь губы, когда злишься. О твоей тугой киске.
Я отступила к окну, спина упёрлась в холодное стекло.