Николай: Играешь в недотрогу? Ты знаешь, я всегда получаю то, что хочу. Тем более, ты уже давно моя.
Ариадна: Получишь, Ник. Но не раньше, чем наденешь на меня то, что свяжет нас при всех.
Он не ответил. Но через минуту лента взорвалась: Николай выложил фото своей руки с печаткой-перстнем льва на фоне игорного стола в казино. Он пишет мне это, когда рядом сидят убийцы из его клана. Мое тело охватил жар и сильное желание, оказаться на этом столе, быть покорной. Фото подписанно: «Жду не дождусь, когда они окажутся… глубже.»
Экран телефна вспыхнул вновь, на этот раз — сообщением, от которого на миг пробрал холодок:
Николай: Завтра мой самолет приземлится в Ибице. Пустое кресло рядом — скучно. Собирай чемодан. Твой пааочка не будет против. Покажу, как выглядит настоящая жизнь… и научу тому, что сводит мужчин с ума.
Я фыркаю. Научу. Как будто он единственный хранитель тайн вселенной. Он, наверное, сидит с бокалом виски, уверенный, что я уже дрожу от желания сказать «да», как те шлюхи.
Ариадна: Как романтично. Прямо как в дешевом романчике: «Принцесса, я покажу тебе мир… между простынями». А твой брат Андрес, кстати, куда изысканнее. Он дарит валентинки на 14 февраля. Стихи собственного сочинения. «Твои глаза — как два кинжала…» Мило, не правда ли? Девочки любят такое.
Андрес — младший брат Ника, но будто соткан из другого материала. Мои миланские подружки теряют голову при одном его имени: вздыхают о ямочках на щеках, о смехе, что звенит, как разбитое стекло под ботинками. Киара, учившаяся с ним в одной школе, рассказала : Они похожи лишь внешне — Николай холодный закат, Андрес — полдень, что обжигает.
Три точки мигают дольше обычного. Я почти слышу, как он стискивает зубы.
Николай: Андрес пишет стихи. Я — делаю истории. И если тебе нужны детские комплименты, увы…
Ариадна: Вы все Витторио такие… трогательно-настойчивые?
Николай: Андрес играет в добрых принцев. Но ты же не из тех, кто верит в сказки? Или хочешь, чтобы я тоже начал присылать цветы?
Ариадна: Цветы вянут. Но я люблю их. Хотя, если ты пришлешь отрубленную голову того, кто посмел мне перечить… Это уже будет жест..)
Николай выдерживает паузу. Долгую паузу. Я закрываю наш диалог, записываясь на утренний урок йоги. Мое лицо снова озаряет светом.
Николай: Самолет вылетает в 10 утра. Решай сейчас.
Я медленно провела пальцем по экрану, будто гладила хищника по гриве.
Ариадна: Увы, но мое расписание заполнено. В 8 утра у меня урок каллиграфии. А в 10 йога. Не люблю менять планы.
Николай: Ты избегаешь меня.
Я немного откашливаюсь.
Ариадна: Нет. Я дразню. Разница в том, что я знаю, когда остановиться. А ты.. — Я намеренно отправила голосовое сообщение, понизив голос до шёпота: — Ты даже не представляешь, как громко будешь стонать, когда я наконец разрешу тебе коснуться.
Он ответил мгновенно, голосовым: низкий, хриплый смех, в котором слышался вызов. — Ты уверена, что справишься?
Ариадна: Сомневаешься?
Звонок разорвал тишину. Я отклонила. На сегодня ему хватило.
Ариадна: Спокойной ночи.
Я выключила телефон, зная, что Витторио сейчас разобьет парочку стаканов. Но завтра… завтра он пришлет бриллиантовые серьги. Или ящик винтажного шампанского. Или голову того, кто «посмел мне перечить». Неважно. Я уже выиграла этот раунд.
Змеи кусают не потому, что злы, — прошептала я себе, глядя на луну. — А потому, что иначе их посчитают безобидными.
Николай…Он уже начал уважать мой яд.
Глава 2. Николай
Казино «Ла Сорте» дышало ядом роскоши: хрустальные люстры дрожали под тяжестью света, зеленое сукно столов манило, как болото, затягивающее глупцов. Я прислонился к бару, вращая в пальцах бокал с виски. Лед звенел, словно кости того ублюдка, которого я раздавил на прошлой неделе. Девять месяцев. Девять месяцев с тех пор, как я видел ее — Ариадну, свою невесту, которая даже на помолвке смотрела на меня так, будто я был ошибкой в ее безупречном уравнении.
— Витторио! Ты здесь, чтобы проёбывать бабло или скулить, как сука? — Деонис, друг с лицом греческого бога и душой циника, шлепнул меня по плечу. Я не моргнув опустошил бокал.
— Мечтать — для тех, у кого нет власти, — процедил я, глядя, как Марчелло у стола для покера целует медальон с фото жены. Слабак. Его бы пальцы нахрен отрезать за такую слабость.
— Завтра на Ибице исправим твое уныние, — Деонис щелкнул пальцами, вызывая официанта. — Две блондинки, ты и я… или больше? — Его губы скривились в ухмылке.