— От желания зарезать тебя вилкой.
— Попробуй, — он засмеялся и крутанул меня, лезвие, спрятанное в его рукаве, блеснуло.
Гости аплодировали, принимая это за страсть.
К полуночи музыка переросла в хаотичный рокот. Гости, освободившись от масок приличия, предались разгулу. Отец Николая, палил в потолок из пистолета, смеясь над испуганными криками женщин. Деонис разливал абсент, подмешивая в бокалы что-то, от чего гости хохотали громче.
Дон Себастьян поднял тост, его голос гремел, как выстрел:
— За союз, который раздавит всех, кто посмеет встать на пути!
Все начали аплодировать и пить.
Лука наблюдал за нашими людьми, а Марко разливал виски с мёртвым взглядом. Деонис, уже пьяный, увлёк Ноелию в танец, его пальцы скользили по её спине:
— Не бойся, малышка. Я не кусаюсь... если не просишь.
Катарина показывала что-то в телефоне, но Селия вырвала его, швырнув в сумочку.
— Хватит. Сегодня мы пьём.
Перси, обняв Адриана за плечи, кружилась с ним в танце. Её отец бросал гневные взгляды, но Марсело уже подошёл к нему, похоже, чтобы избежать конфликта.
Вдруг Селия и Катарина затащили меня в центр зала, их платья блестели, как чешуя.
— Танцуй с мужем, стерва! Или я сама его уведу!
Николай уже был тут как тут, взял мою талию. Каждый шаг — битва. Его рука скользнула ниже, мои ногти впились в его шею. Мы кружились, будто два хищника, меряющихся силой.
— Хочешь, убьем их всех? — он прошептал, крутанув меня так, что мир поплыл. — Начнем с твоего отца.
— Есть варианты получше, — я вырвалась, но он притянул меня обратно, грудь к груди. А рот снова захватил мой. Я ужасно хотела целоваться с ним снова и снова.
Зал погрузился в полумрак. Гости, обмякшие в креслах, уже не аплодировали — хлопали вяло, словно мокрыми тряпками. Деонис, сидя на барной стойке, цедил коньяк прямо из горлышка.
— Пора, amore, — Николай шлёпнул меня по бедру, указывая на середину зала, где толпились незамужние. Ноелия пряталась за спиной Катарины, будто надеясь, что её не заметят.
Я взобралась на ступеньку, шлейф платья волочился по полу, как окровавленный след. Букет в руках пахнул обреченностью. Повернувшись я взглянула на Ника, а потом кинула композицию в толпу.
Девушки взвизгнули, но букет, словно пристрелянный, угодил прямиком в руки Ноелии. Она замерла, будто держала гранату, её кудряшки прикрыли лицо, но шок был заметен издалека.
— Ура! — девочки разразились криком и начали обнимать её
— Теперь ты следующая жертва алтаря. — добавила Селия.
— Эй, Нои! — блондин, высунулся из толпы холостяков, подняв руку . — Готовься к моему размеру!
Парни загоготали. Николай, не дожидаясь моего движения, придвинулся. Сел на одно колено, подняв мой подол, и резко дёрнул подвязку. Я стояла, словно вкопанная. Ник поцеловал мою коленочку и поднялся.
— Ловите, ублюдки, — он метнул кружевную ленту, словно нож.
Адриан поймал её зубами, притворно застонав:
— Пахнет...твоими духами, Ари.
Николай фыркнул, обнимая меня за талию:
— Если эти двое поженятся, я в монастырь уйду. Даже мафиози не выдерживают такого ужаса.
— Ему еще рано. — Деонис хмыкнул, роняя бутылку. Веселья не его лице не было.
Зал взорвался хриплым смехом. Ноелия, красная как рак, пыталась спрятаться за букетом, а Адриан уже наливал ей шампанское, шепча что-то про «тренировку перед свадьбой».
— Всё, конец цирку, — Николай потянул меня к выходу, его пальцы впились в кожу. — Теперь пришло наше время.
Николай подвел меня к панорамным дверям, его силуэт чётко вырисовывался на фоне света из коридора. Резкий свист прорезал воздух — сигнал, который все поняли без слов. Брюнет присел на корточки, не отрывая от меня глаз, словно хищник, выслеживающий добычу. Рука скользнула внутрь пиджака, и блеснуло лезвие.
— Не бойся, amore, — Николай произнёс это с насмешливой нежностью, будто успокаивал испуганного зверька.
Я вжалась в стекло позади, ногти впились в ладони до боли. Он снова пометит меня? Взгляд метнулся по залу: мужчины ухмылялись, Изабелла с матерью сохраняли светские улыбки, будто наблюдали за спектаклем. Ноелия вцепилась в руку Катарины — их пальцы сплелись в белом суставе, как корни деревьев перед ураганом.
— Тсс, — предупредил он, прежде чем я успела крикнуть. Лезвие скользнуло по ткани, разрезая платье выше колен с шипящим звуком. Остатки кружев он дёрнул резко, словно сдирал кожу. Ткань рухнула на мрамор, а я стояла в мини-платье, которое внезапно стало прозрачнее воздуха. Фата, тяжёлая как цепи, волочилась за мной, когда он поволок меня к лифтам под свист и улюлюканье.
— Что за адский цирк? — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.