Глава 17. Сломанная базука
Время шло, неумолимо приближая весну. Под конец февраля уже стала местами трава зеленеть, давая мне понять, что скоро наступит то время, которое я терпеть не могу — лето. От одной мысли, что мне его вновь придётся провести тут, в Японии, просто с ума меня сводит. Жара, вечная духота и запах пота. Бр-р-р! Ненавижу! Необходимо начинать откладывать деньги на нескончаемый запас мороженого. В принципе, об этом можно и позже поволноваться. Сейчас основная проблема, которая передо мной возникла — это конец учебного года. После двадцать пятого марта следует последний звонок, начинаются каникулы, небольшое мероприятие по поводу цветения Сакуры и, наконец, конкурс танца с веером. Все, кто был замешан в данном событии, словно сошли с ума. Кимоно мерили чуть ли не каждый вечер, чтобы убедиться, что я практически не изменилась в пропорциях, а если что-то и изменилось, немедленно подправить. С танцами всё обстояло ещё хуже. Фраза — «Семь шкур спущу», приобрела новый смысл. Тимо просто зверь. Порой казалось, что он сломает меня, как тростинку, и я всю жизнь перекошенная буду. А всё почему? По его словам во мне не хватало природной женственности. Вот он и гнул меня во все стороны. Например, встанет коленями мне на спину, в то время как я лежу животом на полу, и, взяв мои руки за запястья, попытался их соединить за спиной, выгибая неестественным способом. Ох, сколько же я в такие моменты ругалась. Правда, в основном на русском, но Тимо это только забавляло. И, кажется, он стал улавливать смысл моих слов. Особенно я его проклинала в тот момент, когда он учил меня садиться на шпагат. Зачем? Не знаю, но теперь уверена, что Ад всё-таки существует. Обиднее всего было тогда, когда Тсуна, видя мою ковбойскую походку, спрашивал, всё ли у меня в порядке? Ага, в порядке, блин… Я по частям разваливаюсь, а он хлопает своими невинными карими глазами и ничего не понимает. Это так бесит! Реборн-то, конечно, всё знал. Он всегда всё знает. Но, зараза, молчит. Я бы пожаловалась, да толку? Каждый раз, когда я пытаюсь через него облегчить свою жизнь, всё выходит в точности наоборот. Вывод: Никогда ничего не проси! Особенно у Реборна! Стала удивительной жизнь тем, что единственным местом в школе, где мне удавалось спрятаться от этого ужасного мира, стал кабинет Дисциплинарного Комитета. Когда никого не было, я сворачивалась калачиком на своём старом, потрёпанном диванчике и предавалась жалости к себе и своей жизни. То время, когда я просто приходила в школу и ничего толком не делала, теперь кажется сном. А может это сон? Вернее кошмар, который не отпускает меня. Хочу проснуться. Хочу чтобы это прекратилось. Всё болит. Особенно спина. На прошлой тренировке что-то хрустнуло в спине и теперь не перестаёт болеть. — Ы-ы-ы… хочу домой… — выла я, обхватив ноги руками и спрятав лицо в коленях. Я, конечно, могу пойти со своими проблемами к Шамалу, но этого извращенца боюсь ещё сильнее. Не жизнь и сплошной треш. — Ну, почему всё дерьмо происходит именно со мной? Ы-ы-ы… — Травоядное, прекрати скулить! — услышала я ледяной голос с другого конца кабинета. — Ты мне мешаешь. Оглянувшись, я увидела, что Хибари тем временем тоже отдыхал, но на своём диване. Он вальяжно раскинулся в полный рост, закинув руки за голову и закрыл глаза. Весь его вид говорил о полной отстраненности от происходящего. Мы с ним вновь в режиме холодной войны. Только работали, но на этом всё. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Его никогда не интересовало, что происходит в жизни его же людей. Ему вообще наплевать на них. Главное результат. «Ты либо победил, либо проиграл», — говорил он. — «Третьего не дано». То, какой ценой досталась эта победа, — неважно. Поэтому я могла хоть умыться кровью и слезами — ему все равно. Хотя нет, вероятнее всего, что мои страдания ещё больше разозлят его. И он только всё осложнит, продемонстрировав, что до этого моя жизнь была сказкой, а настоящий Ад начнётся после его «помощи». Правильнее было собрать вещи и свалить из кабинета, как это делали остальные члены Дисциплинарного Комитета, но нет. Я не хотела уходить. Вообще не хотела шевелиться. Просто замолчала и постаралась сделать вид, будто меня не существует, плотнее сжавшись. Так бы и лежала, но в какой-то момент почувствовала чьё-то присутствие совсем рядом с собой. Кёя бесшумно подошёл к моему диванчику и с любопытством рассматривал меня. — Хибари-сан?! — удивилась я такому повороту, рефлекторно приподнявшись, отскочив от парня к краю дивана. — Ч… что-то не так? — Интересно… — произнёс он, хищно улыбаясь и делая ещё один шаг в мою сторону. — И… интересно? Что? — я уже буквально вдавилась в угол, чувствуя тупую боль в спине, которая при каждом движении только усиливалась. — Повернись, — приказал он. — Повернуться? Зачем? — столько вопросов. На меня не похоже, но Кёя и в самом деле ведёт себя странно. До этого всегда избегал и даже не смотрел в глаза, а теперь сам подошёл и выглядит так, будто у него в голове вертится далеко не «Хакуна Матата». Рефлекс сработал раньше, прежде чем Хибари успел прикоснуться ко мне. Бежать — вот, что надо было сделать с самого начала. Резко сорвавшись с места, я помчалась в сторону выхода, но Кёя всё же успел и схватил меня за ногу. Рывок, и вот я, подобно Пизанской башне, падаю на ледяной пол, мимоходом целуя его. — Хибари-сан! — воскликнула я в ужасе от того, что этот парень намерен сделать. — Прошу, не надо! — фантазия работала хорошо, и всё сводилось к одному — мне это не понравится. Пыталась повернуться на спину и оттолкнуть парня ногами, но Кёя не позволил мне этого сделать, надавив на шею и плечи, прижав к полу. — Ай-яй-яй! — завыла я, чувствуя пульсирующую боль в позвоночнике. — Помолчи, — услышала приказ прямо над головой. — И не шевелись. — Вы… вы… вы хоть понимаете как это выглядит? Хи… хи… хи… Хибари-сан! — Я сказал, помолчи, — всё тот же ровный и ледяной голос. Да что, чёрт возьми, происходит? У меня сейчас сердце на первый этаж убежит, причём через бетонный пол. Мысли сменяют друг друга подобно слайдам на ленте. Так быстро, что я даже не успеваю толком осознать про