— Э? — всё ещё тупил Тсуна.
— Вообще-то, — смущаясь, начал Гокудера, опустив взгляд. — В действительности, я не хотел быть Боссом Десятого поколения Вонголы. Просто слышал, что он японец и того же возраста, что и я. Вот и захотел проверить его силу…
— Эх, мне бы твои проблемы, — вздохнула я. Хаято тут же бросил на меня какой-то озлобленный взгляд. Словно это я только что швыряла во все стороны динамит.
— Реборн, — произнёс итальянец, продолжая следить за каждым моим шагом. Я же тем временем достала очередную шоколадную палочку и с неким безразличием стала её есть. Кажется, в этой школе друзей мне не найти. Хотя… хрен с ним. Не впервой. — Я понимаю, почему ты вызвал меня, но что тут делает член семьи Серра? Уже немало десятилетий их ассоциируют как предателей семьи Вонгола.
— Предателей? — фыркнула я. — С самого начала только и говорю, что не желаю в это ввязываться. Раз ты в курсе всех событий и присоединился к Тсуне, то так и быть — отныне ты Советник. А я умываю руки. Addio!
— Так не положено! — прозвучал голос Реборна, после чего я почувствовала, как мои ноги оказались связанными. Не успела и шагу сделать, как подобно пизанской башне полетела лицом вниз. И это хорошо, что я успела доесть палочку, иначе торчала бы она у меня из затылка Гокудере на радость. — Это решение Девятого. Оно неоспоримо.
— Ну, раз так… — ещё более неуверенным и напуганным стал голос итальянца.
— Дар, ты как? — взволновался Тсуна, так как я не подавала признаков жизни. Просто лежала себе, уткнувшись носом в землю. И мне даже не хотелось знать, в каком состоянии моя юбка. Больше чем уверена, что всё из-под неё видно.
— Эх… дерьмо, — перешла я на русский, понимая, что нет в мире языка лучше, который сможет описать моё состояние души.
На следующий день Гокудеру словно кто-то подменил. Он встречал Тсуну с такой счастливой улыбкой, что с ней можно было снимать рекламу зубной пасты. Так и слышу закадровый голос Хаято — «ЛА-КА-ЛЮТ».
На меня же он до сих пор смотрел с неким подозрением и злостью. Более того, как только узнал, что я наполовину русская на половину итальянка, стал ругаться со мной на итальянском. Это он старался для того, чтобы случайно не расстроить Тсуну. Своего обожаемого Джудайме, то есть «Десятый». Меня сразу нарёк — Советник. Хотя я просила его прекратить так называть. Пусть оскорбляет или по фамилии зовёт, но не «Советник», однако этот Взрыватель был неумолим.
Знаете, я могу долго и многое терпеть. Так много, что скорей всего дождусь, когда рак на горе свистнет, но, когда этот придурок стал на итальянском меня «Белобрысой Ведьмой» называть, я немного… разозлилась. Сам-то он кто тогда? Мой оттенок волос ненамного светлее его! И хоть у него этот цвет от природы, всё равно злит. Но потом я вспомнила, что ещё вчера меня звали Зомби, а так, вроде бы, какое-то развитие идёт. Закинула в рот шоколадную палочку и успокоилась.
Решила игнорировать его, просто смотря в окно в то время, как он уже динамит стал вытаскивать, чтобы разобраться со мной.
— Ха-ха, — послышался смех рядом с моей партой. Это был голос Ямамото, который прислушался к нашему небольшому «разговору» с Хаято. — Надо же, вы только вчера поступили в школу, но уже так хорошо подружились! — я подняла голову и с сомнением посмотрела в лицо парня. Это сарказм или он слепой? — О чём он говорит?
— Ругается, — кратко ответила я.
— Ха-ха! Это игра такая, да? Весело! — немного расстроено произнёс парень, словно бы хотел подключиться к нашей игре, вот только незнание итальянского слегка осложняет задачу. — А почему новичок тебя Советником называет? Это что-то вроде клички или прозвища?
— Что-то вроде того… — кивнула я, решая не вдаваться в подробности. Не хватало, чтобы ещё и этот бейсболист меня так называл.
Прозвенел звонок на урок, после чего Ямамото ещё раз улыбнулся и ушёл на своё место, как и остальные ученики. В класс вошёл учитель. Тот самый, что вчера на меня зуб точил. Он достал вчерашний тест, который мы в конце урока писали, и, глядя на кипу белых листов, произнёс:
— Образно говоря… представим, что есть ученик, оценки которого не превышают двадцать баллов, что значительно снижает средние показатели класса, — неожиданно Тсуна, что сидел впереди меня занервничал. Он явно чувствовал, что речь идёт о нём. — По моему мнению, как человека, прошедшего элитные курсы, такой ученик представляет собой не что иное, как ненужный багаж и только мешает социальной общественности. Разве есть достойная причина такому ничтожеству существовать?
Напоследок учитель продемонстрировал всему классу тест Тсуны, на котором красовалось двадцать шесть баллов. Учитель Незу, а именно так его звали, торжествовал и получал неописуемое удовольствие от того, что унижал Саваду. Все в классе шептались и хихикали, ещё раз убеждаясь в том, что прозвище «Никчёмный Тсуна» ему очень идёт.