Атаки усилились, а я задумалась над словами Кёи. Не может же быть так, что он говорит обо мне, верно? Или может? А что будет, когда Кёя его одолеет? Сомневаюсь, что на этом проблемы кончатся. У Тсуны, может быть, да, но вот у меня…
Сражение продолжалось, но пять минут не вечны. В итоге, режим Посмертной Воли сошёл на нет и пламя на лбу испустило лёгкий «пшик» исчезло с головы Тсуны. Он пришёл в себя, осматриваясь. Хибари намеревался нанести последний удар, благодаря которому победит, но свершилось кое-что непонятное — Хибари Кёя сам упал на колени. И выражение лица парня говорило о том, что он удивлён не меньше. Тсуна тут не причём, уж я-то в этом уверена. Так в чём дело?
— Не верю! Неужели я это сделал? — воскликнул Тсуна, вновь хватаясь за голову.
— Конечно же, нет, — ответил Реборн. — Это сделал он, — малыш указал на того, про кого я уже успела забыть, на Доктора Шамала.
— Эх, ох… — очухивался доктор, валяясь под деревом сакуры. — Надеюсь, моё прекрасное лицо не пострадало.
Стоп! Как Шамал мог атаковать Хибари? Они же толком не сражались. Причём в основном урон нанёс именно Кёя, так как? Шамал, конечно, мог нанести урон, его излюбленное оружие это… Чёрт возьми! Неужели он это сделал? Но когда?
— Шамал, — произнесла я. — По-твоему, это честно?
— Эй, милочка, я, в конце концов, мафиози, о какой честности идет речь? — усмехнулся пьяный мужик. Ну конечно, использовал одного из своего москита как раз в тот самый момент, когда Кёя ударил его. Но болезнь сработала не сразу. Потребовалось время. — Но всё же ты девушка, поэтому я приношу свои извинения. Просто видел, что ситуация на грани жизни и смерти. Я заразил его болезнью, из-за которой он не сможет находиться возле сакуры. Синдром дезориентации сакурой — Сакура-Кура.
— Что ж… — через непреодолимую силу воли Хибари всё же встал в полный рост. Гордость парня не позволяла ему демонстрировать своё поражение. — Правила есть правила. Идите и наслаждайтесь сакурой.
Кёя уже направился к школьным корпусам, но неожиданно остановился и развернулся в мою сторону. Ах, ну да. Мы проиграли, но я продолжаю сидеть под сакурой. И что делать? Остальные, вроде, не настаивают на том, чтобы я уходила, но вот Хибари у нас особый любитель правил. Он даже не стал что-либо говорить. Просто шатающейся походкой подошел ко мне, схватил за шиворот футболки и потащил в сторону школы. Молча, без лишних слов и действий. Словно я какой-то мешок картошки.
Птички, порхающие вокруг, с недоумением защебетали. Их коллекцию цветов сакуры, утаскивают. Извините птахи, но эту «птичку» вам точно не одолеть. Я посмотрела на парней одним взглядом, спрашивая, помогут ли? Я мешок картошки и чувствую себя настолько обречённо, что даже не проявляю сопротивления.
— Дар… я… — Тсуна сделал шаг в мою сторону, пытаясь как-то помочь, ведь мы… кто? Кто мы? Друзья? Блин…
— Нет, Тсуна, — остановил его Реборн. — Дар сделала свой выбор в этой игре и теперь является проигравшей. Это будет уроком. В следующий раз она будет знать, какую сторону выбирать.
Вот же мелкий… Волна возмущения охватила меня. Хотелось сказать столько всего и желательно в бранной русской форме, да вот только это чревато суровыми последствиями, особенно когда тебя волочит по траве сам Глава Дисциплинарного Комитета. Поэтому я просто сжала руку в кулак, выставив один единственный средний палец, и показала его всем парням сразу. Просто и от души.
— Эх, а характер у неё всё-таки мамин… — мечтательно произнёс Шамал. — Чудная женщина… Не видеть бы её ещё сотню лет.
Мы опять оказались в кабинете Комитета. Что тут делает Хибари, я знаю, но что тут делаю я? К моему удивлению, пакет с купленной мной едой, а также моя кепка находились в кабинете. Мы молчали, и казалось, что каждый из нас чего-то ждёт. Какого-то знака.
Я села на один из стульев, спокойно вытаскивая цветы из своих волос. Некоторые выходили спокойно, а некоторые были так запутаны, что только ножницами и оставалось отрезать. Хибари принципиально не обращал на мои действия никакого внимания. Встал около окна за своим столом ко мне спиной и даже слова не молвит.
Краем глаза глянула в пакет с едой. Мороженое растаяло и выглядело так, будто умоляло меня убить его. М-да… Хорошо, что оно хотя бы в герметичной упаковке. Иначе остальным продуктам пришёл конец. Ладно… когда цветов на моей голове не остались, и я могла спокойно провести по волосам рукой, поняла, что в такой тишине сидим уже минут двадцать не меньше. Пора валить.
— Что ж… — встала со стула. — Мне пора. Всего доброго, Хибари-сан, — парень не ответил, что позволило мне повернуться и дойти до самых дверей. Вот только стоило мне взяться за дверную ручку, как со спины услышала голос: