Парень протянул руку в сторону моего лица. В голове всплыли образы, когда у нас уже была подобная ситуация в школе, после выступления на танцевальном конкурсе. Он намерен повторить тот опыт? Я немного отодвинулась назад. Довольно на сегодня прикосновений. Рука парня замерла в воздухе, он определёно заметил моё движение, что говорило само за себя, но спустя секунду вновь потянулся вперёд, вот только не к лицу, а к голове. Легкий шелест и белоснежные волосы прямыми локонами попадали мне на плечи. Хибари забрал из волос цветок, который я вплела ещё в начале вечера. Вот только, к моему удивлению, бутон белой лилии был полностью раскрыт и выглядел потрясающе.
Только после этого парень спрыгнул с ветки, оставив меня одну на дереве в полном недоумении, и ушёл, принципиально прихватив с собой все деньги.
Цветок раскрылся. Полностью раскрылся. Может это всё из-за тряски? Да, скорей всего, так. Ну, не может же та бабуля быть права? Хотя я весь вечер находилась в окружении Тсуны и ребят… Ох, чёрт с ним! Забрал, ну и ладно. Правда, зачем он ему? Неужели тоже верит в то, что этот цветок теперь талисман?
Парни, проследив всю эту сцену от и до, с недоумением переглянулись. Никто не мог понять, что у Главы Дисциплинарного Комитета на уме. Хотя ребята так устали, что они даже и не пытались понять Кёю. Самое главное то, что деньги то он забрал. Зачем дрались? За что боролись? Не ясно…
Только Реборн смотрел на меня каким-то хмурым взором, словно понимал нечто большее, чем все мы вместе взятые, но упрямо об этом молчал. Казалось, что у малыша возникли проблемы, над которыми ему придётся поломать голову.
После мне всё же помогли спуститься на землю, да и Киоко с Хару в сопровождении Ламбо и уже маленькой И-Пин прибежали. Все решили остаться на горе, так как отсюда открывался потрясающий вид на фейерверки. Грохот закладывал уши, заставляя землю содрогаться, но каждый раз, когда перед твоими глазами в небе появлялся яркий распустившийся огненный цветок, все заботы и неудобства мгновенно отступали на второй план.
— Скажи мне, что ты думаешь о Хибари? — неожиданно спросил меня Реборн, присаживаясь на траву рядом. Никто не слышал его вопроса. Только я. Но меня немного удивляло то, что он решился его задать, причём повторно. Ведь в прошлом году он уже спрашивал меня о чём-то подобном. И мой ответ его тогда удовлетворил, из-за этого он положил на парня глаз, желая заманить его в «семью» Вонголы. Что же сейчас изменилось?
— Мой ответ остался таким же, что и в прошлый раз, — также тихо произнесла я, из-за чего слова слышал только Реборн. — Он силён. Бесстрашен. Обладает неплохим потенциалом. Но не управляем, если ты на это надеешься. Подчинить его себе тебе не удастся. Причём чем сильнее ты будешь давить, тем сильнее он будет сопротивляться.
— Это я всё знаю и без тебя, — бросил Реборн. — Меня интересует, что «ты» о нём думаешь?
Я посмотрела на малыша. Свет вспыхивающих в небе фейерверков отражался в чёрных и бездонных глазах-бусинках Реборна. Он не кричал, не злился, не давил. Просто спрашивал и интересовался, как старый друг. Причём, было ясно, что какой бы ответ не прозвучал, он его примет любым.
— Я не знаю, — с тяжёлым вздохом призналась малышу. — Правда, не знаю. Всё смешано.
— Объясни, — попросил Реборн.
— Разум говорит о том, что от него нужно держаться подальше. Он опасен. Да это любой дурак тебе скажет. Опасен, неконтролируем, жесток и беспощаден. Но…
— Но?..
— Интуиция говорит о том, что ему можно доверять. С ним… спокойно.
— Вот как, — протянул задумчиво Реборн, хмыкнув в конце. Я ждала, что он пояснит мне, зачем задавал все эти странные вопросы. Может, он усомнился в Хибари, как в претенденте на вступление в семью? Тогда бы это многое объяснило. Но малыш лишь улыбнулся и, повернувшись в сторону салюта, добавил: — Сегодня прекрасный фейерверк. Уверен, мы его ещё долго не забудем.
— Да, — согласилась я, понимая, что разговор на этом окончен. Пока окончен. — Он прекрасен.
Прошла неделя, когда в один из самых жарких летних дней, ко мне в дом залетел сам Реборн в костюме гавайской танцовщицы, размахивая руками в стороны и отстукивая музыкальный ритм босыми ногами. Он вечно прикидывался идиотом, когда будил меня с утра пораньше, чтобы я не смогла на него разозлиться. Но, если честно, этим цветочным ожерельем, что висело у него на шее, я хотела задушить Реборна.
— Чаосс!
— Реборн, что бы ты не задумал, давай потом. Всё потом, — молила я, пряча голову под подушку. Музыка гавайских мотивов стала громче. — Реборн!!!
— Вставай, Дар! — радостно пропел малыш. — У меня к тебе заманчивое предложение.