Так вот о чём он хотел поговорить. М-да… Кажется, целой я домой всё-таки не вернусь.
— Да, — спокойно произнесла я, продолжая смотреть в окно, хотя через него видела только собственное отражение. — Это правда. Меня исключили из школы ещё в середине июля. С начала августа я больше не числюсь как ученица Средней школы Намимори.
— Я не это спрашивал, — произнёс Кёя, и теперь злость в его голосе была отчётлива слышна. — Ты воровка?
— Хибари-сан, если вы в курсе произошедшего, то должно быть видели видеозапись, — резко произнесла я, поворачиваясь в сторону Кёи и заглядывая прямо в его стальные глаза. Если он всё и так видел, зачем задаёт такие вопросы?
— Видел, — признаёт Хибари, слегка кивнув головой. — Но я хочу услышать это от тебя. Это правда?
— Реборн говорит, что это сделала я на бессознательном уровне, под воздействием наркотических средств и…
— Меня не интересует, что думает малыш, — перебил Хибари. — Я хочу знать, что думаешь ты. И я в очередной раз спрашиваю — это правда?
Я была в некотором недоумении. Кёя не верил видеозаписи и не верил словам Реборна, хотя уверена, он его определённо уважает. Его интересовало моё мнение. Моё личное мнение и слова. То, что остальные спокойно восприняли как эффект наркотического последствия, Хибари Кёя не считал за правду. Почему? Ведь у него больше всего оснований полагать, что это правда. Ведь тогда, во время первого бессознательного бреда, я звонила именно ему. Так почему?
— Нет, — произнесла я, продолжая смотреть в стальные глаза. — Я не воровала те деньги. И хоть видео подлинное, это не я. Меня подставили.
— Хм… — протянул он, облокачиваясь на спинку диванчика и поворачиваясь в сторону окна.
Хибари Кёя… мне поверил? Как парень может делать такие выводы? Все улики против меня! Всё сводится к тому, что это я, так что я даже не стала предпринимать каких-либо действий. Муторно, да и не вижу причин стараться. Но Хибари… его словно сильнее задело то, в чём меня обвиняют.
Принесли заказ Кёи. Это был один хорошо приготовленный гамбургер и кусок шоколадного пирога. От первого, после пережитого приключения на кладбище, я сразу отказалась бы, а вот пирог… так ещё и шоколадный… Желудок предательски заскулил. Нет! Успокойся. Дома тебя ждёт вкусный торт и ещё шоколадное молоко. Нужно только потерпеть. Ещё чуть-чуть…
— Это всё, что вас интересовало? — спросила я, в надежде, что Кёя позволит мне уйти.
— Что ты планируешь делать дальше? — с неким безразличием спрашивает парень, принимаясь за гамбургер. При этом ел он его не целиком, а используя нож и вилку, разрезая на небольшие кусочки.
— Эх… — и зачем ему это нужно знать? — Я уже разослала копии своих документов в другие учебные заведения. Как в Намимори, так и в соседние города. Многие ответили мне и согласились принять в свою школу как ученицу. Причём ответили как из средних и старших школ, так и из университетов. До конца августа должна сделать выбор.
— Хочешь поступить в университет в таком возрасте?
— А что такого? — пожала плечами. — В ноябре мне исполнится шестнадцать, а в этом возрасте моего брата признали гением. Тем более, направляясь в Японию, с самого начала у меня была именно эта цель.
— Что же собираешься делать с тем, кто тебя подставил? — спрашивал Кёя. Его голос был спокойным и перестал выражать злость. Более того, находясь с ним рядом, дрожь потихоньку исчезала и вообще беседа стала казаться такой лёгкой и обычной. Словно мы всегда так поступали. Возможно, на меня повлиял ещё тот факт, что он поверил моим словам. Не словам директора, ни словам Реборна, а именно моим. Как оказалось, это довольно важно. — Ты ведь знаешь, кто это, — продолжал парень. — Почему ничего не предпримешь?
— Зачем? — хмыкнула я. — Да и любые действия только ещё больше поднимут шума, а этого я не хочу. Замешаны довольно серьёзные люди, у которых есть деньги и власть. Спасибо и за то, что не вмешали полицию. Фано и Нусо Сэдзуки на меня давно клыки точат, но это не они сделали эту запись. В этом я уверена, — парень, молча, смотрел на меня, выжидая, когда я продолжу свою мысль. — Если вы смотрели видео, то заметили, что тогда я была в форме Дисциплинарного Комитета, но вот в чём подвох. В мае я уже не числилась в Комитете, а являлась обычной ученицей старших классов. Это значит, что тот, кому выгодно моё исключение из Средней школы Намимори, не владеет полным и своевременным доступом к информации. Но кто это, сказать точно не могу. Вероятнее всего, что он выйдет на меня после, когда я сменю учебное заведение. Поэтому пускай идёт так, как идёт. Хоть кузены Сэдзуки и потрепали мне нервы, они лишь пешки в этой игре.