Хибари молчал и с некой отстраненностью смотрел на меня. Трудно сказать, что у него было в голове. Однако вопросы, похоже, кончились либо на задавание следующих потребуется какое-то время.
— Травоядное, — неожиданно произнёс Кёя после долгой паузы. — Ты съела мой пирог.
— Чего? Нет! — Осмотрелась и тут заметила, что так и есть. Тарелка с пирогом каким-то образом оказалась на моей стороне и я, с вилочкой в руках, уплетала его за милую душу, даже не заметив сего факта. Чёрт! Мой желудок сильней меня. — Эм… мне очень жаль.
— Твои «очень жаль» в карман не положишь, — фыркнул парень, вставая из-за стола. — Заплатишь за него сама.
— Но у меня нет денег! — воскликнула я, также вскакивая из-за стола и следуя за парнем, что пошёл к кассе. — Я кошелёк дома оставила.
— Твои проблемы, — раздражённо бросил он. — Угощать тебя не намерен.
— Хибари-сан, заплатите за меня сейчас, — просила я, видя, как Кёя достаёт пару купюр из внутреннего кармана гакурана. — А после пойдём ко мне домой, и я верну долг. Сколько он там стоит? Пятьсот иен? Отлично.
— Тц! — фыркнул парень, выражая своё недовольство, но всё же оплатил сумму полностью и молча вышел из кафе, не дожидаясь меня. Ох, какой же он трудный человек!
По дороге к моему дому мы вновь не произнесли ни одного слова. Только Кёя всё время оборачивался в сторону моих ног, которые продолжали звонко шлёпать по влажному асфальту. Это его раздражало. Буквально выводило из себя. В итоге, он неожиданно свернул в какой-то переулок, избил первую попавшуюся группу парней, которые на него косо посмотрели, и отобрал у одного летние шлёпанцы, швырнув их мне. При этом даже слова не произнёс. Хотя по его взгляду уверена, что это мне вписали в мой неоплачиваемый долг. Чёрт, что за лето-то такое? То и дело, что зарабатываю должок.
Пришла домой, достала из тайника, про который Кёя теперь знает, ключи и открыла входную дверь. Шагнув в помещение тут же почувствовала аромат ванили и шоколада, который буквально вскружил голову. Как хорошо дома! Никакого кладбища, никаких зомби, никакого Реборна…
Включила в прихожей свет.
— Секундочку, — бросила через плечо, отправляясь в сторону спальни, где и находилась моя школьная сумка с кошельком. Достала несколько купюр и вернулась в коридор.
Там увидела довольно странную сцену. Хибари подошёл к телефонному столику и, наклонившись, стал разглядывать стопку писем, которые мне присылали различные школы и университеты. Школа «Мидори», Университет Токио, школа «Кокуе» из соседнего города и ещё много кто. Во всех письмах имелись сведения о школе, условия, которые они предлагают и требования, которые мне необходимо будет выполнить. Некоторые заведения даже предлагают стипендию и общежитие, что довольно большая редкость даже в это время. Также рядом лежали мои собственные документы, которые в конце я отправлю в одну из школ.
— Хм… Хибари-сан? — позвала я, держа в руках купюру. Парень повернулся, и тут я заметила, что под гакураном,на его белоснежной рубашке имеются довольно сильные отпечатки моих рук. Тогда на кладбище я его рефлекторно обняла, но мои ладони были полностью в грязи. Это не могло уйти бесследно. — Ой.
Кёя проследил за моим взглядом и тоже заметил грязь.
— Травоядное… — В его голосе вновь возникла ярость, а глаза заблестели. Это точно, парой купюр я эту проблему не заглажу.
— Хи… Хибари-сан, не надо так переживать, — попыталась улыбнуться. — Хотите я вам другую рубашку дам? У меня осталась парочка нетронутых со времён работы в Дисциплинарном Комитете.
Кёя молчал. Хороший знак. Быстро направилась в сторону шкафчика и достала одну из рубашек, которую я даже не перешивала и оставила на всякий случай. Как не посмотри, а я подросток, тело которого постоянно изменяется.
— Вот, — протянула чистую рубашку парню. — Возможно, она будет слегка тесновата в плечах, но… — договорить не успела, рубашку резким рывком выхватили из руки.
Хотела предложить Кёе пойти переодеться у меня в спальне или в ванной, где ему удобнее, но не успела, так как парень начал переодеваться прямо в коридоре. Сначала сбросил свой гакуран прямо на телефонный столик, швырнув на стопку писем. Следом полетел красный галстук и пара тонф. Я пошла на кухню, сделав вид, что совсем не смотрю на него, но всё равно через дверной проём следила за действиями Главы Дисциплинарного Комитета. Когда дело дошло до рубашки, Кёя не скрывал своего лёгкого отвращения. Привыкший, всегда выглядеть идеально, буквально с иголочки, теперь отшвыривал грязную рубашку в сторону, даже не смотря куда. И тут ему на глаза попалась ещё одна вещь — заявление, на принятие меня в ряды учеников той или иной школы, которое я оставила на столе, так и не дописав до конца. Кёя замер, не успев накинуть чистую рубашку. И секунду спустя неожиданно злобно усмехнулся.