— Мелкая, хочешь сказать, что справишься лучше?! — уже кричал от ярости Тетсуя. — Это тебе не хорошая учёба, где прочитал учебник и всё сдал!
— Вот именно! — бросила я, подавляя лёгкое желание схватить лампу со стола Хибари и разбить её о голову Заместителя Главы. Вдруг просветление возникнет?
— Что тебе для этого нужно? — спросил Кёя, всё также сохраняя спокойствие в голосе.
— Хибари-сан?! — недоумевал Тетсуя, на лице которого чувствовалось некое замешательство и обида. Словно его предали.
— Полный доступ к информации, — тут же отозвалась я, игнорируя Кусакабе. — Мне нужны личные дела каждого ученика Средней школы Намимори, на которого было совершено покушения. Независимо от того, член он Дисциплинарного Комитета или нет. Также необходимы их медицинские карты и фотографии нанесенных травм. Также места и желательно точное время, когда было совершено нападение.
— Ты себя что, детективом возомнила? Этим уже занимается полиция! — всё ещё не сдавался Кусакабе.
— Полиция считает, что в этом замешаны обычные разборки местных банд, так как практически в каждом подобном деле города Намимори фигурирует имя Хибари Кёи! — парировала я.
— Дай ей всё, что просит, — приказал спокойно Кёя, на что Тетсуя неуверенно согласно кивнул. — Что-нибудь ещё?
— Да, — уже более спокойно произнесла я. — Мне нужен весь список групп и банд, с которыми вы контактировали за последние полгода, — в стальных глазах сверкнула молния.
— Я же сказал, это не…
— Я знаю, Хибари-сан, — уже более мягко. — Просто проверю. Не больше.
— Хорошо, будет тебе список, — в голосе стала звучать злость. — Это всё?
— Пока что да, — кивнула.
— Отлично, — парень встал из-за стола и медленно направился в сторону выхода из кабинета. — Займись этим вопросом, травоядное, раз считаешь, что способна на большее. Посмотрим, какова цена твоих слов. Но покуда не будет хоть каких-нибудь результатов, ко мне можешь не подходить.
Глава Дисциплинарного Комитета покинул кабинет, и за ним тут же последовали его подчиненные, оставив меня в кабинете совершенно одну. Однако меня это не пугало. Не пугало то, что я тут, в кабинете, одна. Меня пугало то, что в какой-то момент могу быть на улице в компании незнакомых мне людей, которым, в итоге, потребуются мои зубы. Да, это, пожалуй, куда страшнее.
Прошло три дня. За всё это время я не покидала школу. Просто забылась. Это было похоже на какое-то безумие. Мне принесли абсолютно всё, что требовала, а после, по моей же просьбе, оставили одну. Кабинет был в моём распоряжении. Никто не входил и не выходил из него. И чем больше я работала с данными, тем сильнее меня засасывала эта загадка.
Странное чувство. Когда ты знаешь, что совершённое тобой действие опасно и тебе вообще не стоит туда лезть, но остановиться уже не можешь. Всё глубже и глубже утопаешь в нахлынувшей информации. Составляешь образы, причины, следствия… Это одновременно похоже на игру, прекрасную игру, но в этой игре невозможно сохраниться, да и если ты умер, то ты умер. Словно фокусник, который жонглирует остро-наточенными ножами. Одно неловкое движение, и можно палец отсечь, но движения так прекрасны. На них хочется смотреть ещё и ещё. Смесь осознанной опасности и игры так привлекательна. Здесь тоже самое.
Я читала данные одного ученика за другим. Их результаты и достижения в Средней школе Намимори. По сотне раз смотрела на фотографии нанесённых ученикам травм. Вырванные зубы… Тут была закономерность. Почерк? Трудно сказать. Я бы сказала, что это своего рода фишка преступника, если бы не одно «но». Количество выдранных зубов с каждым разом уменьшалось. У самой первой жертвы было отнято двадцать четыре зуба. У второй — двадцать три. У третьей — двадцать два. И так далее…
Мыслей и предположений было много. Сначала я думала, что это время, ассоциируя число «двадцать четыре» с часами в сутках. Словно преступник отсчитывает время, до какого-то особого момента. Но всё это было откинуто в сторону, так данные не сходились. Если бы всё было действительно так, то преступник стал бы нападать на школьников в один день. Но тут атаки хаотичны. За выходные может быть как одна жертва, так и десять. Самое ужасное то, что даже сейчас, когда я разбиралась со всем этим, нападения не прекращались. Теперь их было девятнадцать.