окойным и гармоничным. — Прости, что так долго, Дар. Кто это произнёс? Тсуна, это ты? Голос твой, но такой спокойный. Это правда, ты? Не Мукуро? Туман рассеялся, и теперь я видела парня. Саваду Тсунаёши, который держал меня на руках и нёс к остальным раненым. — Уже всё позади, — заверял Тсуна. — Я победил Мукуро. И когда ты успел стать таким сильным? Это правда тот самый Тсуна, который плакал и звал всех на помощь? Ещё мгновение назад был именно таким. Но это оранжевое пламя на его голове… Оно успокаивает и придаёт надежду. Тепло. Не думала, что тепло этого пламени мне будет нравиться. Хотя, сейчас, это больше похоже на свежий глоток воздуха. — Она ранена, — спокойно произнёс Тсуна, аккуратно укладывая меня рядом с Бьянки. — Они все ранены. Срочно нужна помощь. — Группа лучших медиков семьи Вонголы уже прибыла, — заверил Реборн. — Они успели дать противоядие Ланчии. А также принялись обрабатывать раны Ямамото. Сейчас и до нас дойдут. ОХ! Вот, кажется, и они при… Тут произошло то, чего как мне кажется, никто не ожидал. В дверях появилась группа людей, однако, это были не врачи. Краем глаза я видела их чёрные силуэты и перебинтованные лица, прячущие их от посторонних глаз. В груди что-то больно кольнуло. Опасность. Они представляют серьёзную опасность. Нужно бежать, но я до сих пор не могу пошевелиться. Страшно. Чёрт, как же страшно! Незнакомцы сжимали стальные цепи в руках. Казалось это для борьбы, но правда оказалась значительно ужаснее, ведь эти цепи были предназначены для того, чтобы накинуть стальные ошейники на Мукуро, Чикусу и Кена. А так же на меня. Стальной обруч охватил моё горло, после чего силой потащил в сторону незнакомцев. — Что происходит? — насторожено спросил Тсуна. Пламя на его голове стало ярче. — Какого чёрта вы творите? Кто вы? — Это «Вендетте», — произнёс Реборн. — Они контролируют заповеди мировой мафии и судят тех, кто нарушает закон. Но… зачем вы забираете Дар? Она ничего не нарушила! — Она присоединилась к ним, — послышался шёпот. Причём я даже не была уверена, что это голос. Словно шелест листьев на ветру. — Представитель семьи Серра слишком многое узнала. Это опасно. — Подождите! — крикнул Тсуна, схватив цепь, связывающую мою шею. — Я отказываюсь это признавать! — пламя, исходящее из головы и рук стало значительно ярче. Он угрожал им. — Тсуна! — насторожился Реборн. — Если перейти им дорогу, будут одни проблемы! — Я сказал — нет! — настаивал Савада. — Она не виновата! Её заставили! Освободите немедленно! — Такова воля Десятого Босса Вонголы? — уточнили они, после чего стальной ошейник исчез, освободив меня. — В таком случае, ответственность ложиться полностью на ваши плечи, Вонгола. Только после того, как Вендетте исчезли, пламя Савады потухло, вернув ему прежний напуганный вид. Парень вновь стал самим собой. Бояться было больше нечего. Да к тому же и медицинская группа прибыла. — Где раненные? Быстрее, тащите носилки! Пошевеливаемся, парни! — кричали медики, подбегая к каждому раненому. Всё кончилось. Больше сражаться не надо. Однако… этот день навсегда изменил мою жизнь. Да и не только мою… После сражения мне пришлось столкнуться с новой бедой. А именно, то состояние, в которое меня ввел Мукуро, не проходило. Я всё видела, всё слышала, всё понимала, но никак не реагировала. Доктора даже решили, что я в коме. Мол, мой мозг умер, оставив только живую оболочку. Даже доктор Шамал ничего не мог с этим поделать. Он не понимал, что именно со мной произошло. Ведь тело, к его удивлению, поправлялось неплохо, а под воздействием его лечения, так вообще замечательно, но вот разум… В таком состоянии я пробыла неделю. Не ела, не пила, не спала. Кажется… во мне что-то сломалось. Словно время для меня застыло. Находилась в больничной палате, в постели и… всё. Без чей-нибудь помощи, даже поднять руку не могла. Ко мне часто заходили медсёстры, чтобы проверить стабильность состояния и медицинскую аппаратуру, подключённую к телу. Это было так странно… Не описать словами. Хоть мне и предоставили одиночную палату, одна я никогда не оставалась. Практически всегда рядом находился Реборн. Он ничего не говорил, просто запрыгивал на кровать и смотрел на меня. Мог делать это долго. Порой несколько часов подряд. У него порой был такой странный вид. Словно он хотел попросить прощение, но не осмеливался. Чувствует свою вину? А я считаю его виноватым? Думаю, нет. Хотя, по идее, я должна ненавидеть его. Испытывать злость и ненависть. Может даже стать такой же как Мукуро, который алчно ищет мести. Но… я этого не чувствую. Ни злости, ни ненависти, ни разочарования. Возможно, Реборн действительно пытался заботиться обо мне. В своём собственном понимании этого слова, но пытался. Ему приказали убить меня, если я хотя бы раз ослушаюсь прямого приказа? Хех, я уже это делала так часто, что и со счёта сбилась. Однако, малыш меня ещё не убил. Может, он нашёл другой способ воздействовать на меня? Кто его знает. Также ко мне заходили парни. Не все и не сразу. Они просыпались и приходили в себя постепенно. В конце концов, они тоже были серьёзно ранены, однако я всё равно была сильно удивлена, когда первым кто очнулся, был Хибари. Он хромал и, чтобы двигаться, использовал костыль. Да и тело было во многих местах перебинтовано. Однако всё же заглянул в мою палату, в тот самый момент, когда внутри никого не было. За парнем тут же в ужасе побежала медсестра, требуя пациента немедленно вернуться в свою палату, так как ему вообще строжайше запрещено не то, что вставать, а даже двигаться. Кёя проигнорировал замечание девушки и расспросил обо всём, что касается моего самочувствия. Тогда-то девушка и поведала, что я в какой-то странной коме. Ни на что не реагирую и высока вероятность смерти мозга. Я хотела смеяться и плакать одновременно, так как я ЖИВА! Я тут и всё понимаю! Но… заперта в себе и ничего не могу сказать. Хибари никак не отреагировал на эту новость. Лицо как было лишенным эмоций, таким и оставалось, на что медсестра позволила себе продолжать говорить о моём состоянии. Она намекнула, что если не найдутся ближайшие родственники, врачи могут прийти к тому, отключат меня от аппаратуры. Это бред, конечно! Во-первых, у меня есть опекун, и он каждый день тут. Во-вторых, этой молодой сестре поменьше языком трепать. Сплетница, видно же. Но вот Кёя этого видно не заметил. — Если её отключат от аппаратуры и состояние данной пациентки ухудшится, я камня на камне в этой больнице не оставлю, а каждого местного работника забью до смерти, — голос был спокоен и холоден, чем больше внушал девушке ужас. Она побледнела, сливаясь со своей формой, и больше с Хибари не разговаривала. Вообще. Больше Хибари я не видела, но прекрасно знала, что он до сих пор лежал в больнице, поправляя своё здоровье. Трудно сказать, что это было. Проявление заботы? Или чего-то ещё? Может просто долг? Порой Хибари внушает ужас, а порой… недоумение. Я совсем не понимаю его. Следующим, кто пришёл в себя и навестил меня, был Гокудера. Причём он зашёл именно тогда, когда одна из медсестёр пыталась в очередной раз покормить меня, насильно впихивая какую-то жижу цвета детской неожиданности мне в рот. Реакция Хаято меня удивила. Он кричал и клятвенно обещал взорвать медсестру и всех, кого она знает в эту же секунду, если та вздумает повторить подобное. Девушка в ужасе пулей выбежала из моей палаты, крича на ходу, что уволится отсюда. — Что за дерьмо?! — ругался парень и, хромая, подсел ко мне. В тот момент я чувствовала, как по моему подбородку стекала жижа, которую медсестра пыталась насильно впихнуть. — Десятый поправляется, — неожиданно начал Хаято, беря с прикроватной тумбочки салфетки, и на автомате вытер мне лицо. — Уже несколько раз приходил в себя, но потом вновь засыпал. Видно, тело ещё не восстановилось. Спрашивал о тебе и остальных. Бейсбольный идиот тоже скоро будет на ногах. Бьянки выписалась на второй же день, не желая находиться в одном здании с этим старым извращенцем. Это он о Шамале? Странно, но Хаято единственный, кто разговаривал со мной так, будто знал, что я его слышу. Даже доводы врачей не смутили его. Он продолжал рассказывать о том, что с кем происходит. Этого, пожалуй, мне не хватало больше всего. Он говорил так, как мы это обычно делали у меня дома. Не думая о чём-то лишнем. Просто факты. О погоде, о природе, о том, что больничная еда дерьмо, так что он на какое-то время сбежал из больницы и купил шоколадное молоко в бумажных пакетах. Всунул в необходимое отделение трубочку и, пока никто не видел, попытался влить содержимое мне в рот, надавливая на пакетик. Честно, это было так забавно получить заботу от того, кто с первого дня знакомства называет тебя Ведьмой. Однако случилось то, что организм среагировал на лакомство автоматически и стал есть. Это удивило Хаято, но уже через секунду парень усмехнулся, пробубнив, что в каком бы я не была состоянии, всегда буду верна своим привычкам. И это говорил парень, который дня прожить не может без сигареты. Однако через полторы недели после происшествия в Кокуё, ночью ко мне в палату зашёл довольно необычный гость. Это был маленький мальчик, лет семи, которого я видела впервые. Тёмные лохматые волосы, синяя пижама, которая говорила, что этот ребёнок, скорей всего, пациент больницы. Ничего не говорило о том, что этого малыша стоит бояться, кроме одного — разноцветные глаза. — Ку-фу-фу, хоть и не видишь моей иллюзии, прекрасно