о пытался. Ему приказали убить меня, если я хотя бы раз ослушаюсь прямого приказа? Хех, я уже это делала так часто, что и со счёта сбилась. Однако, малыш меня ещё не убил. Может, он нашёл другой способ воздействовать на меня? Кто его знает. Также ко мне заходили парни. Не все и не сразу. Они просыпались и приходили в себя постепенно. В конце концов, они тоже были серьёзно ранены, однако я всё равно была сильно удивлена, когда первым кто очнулся, был Хибари. Он хромал и, чтобы двигаться, использовал костыль. Да и тело было во многих местах перебинтовано. Однако всё же заглянул в мою палату, в тот самый момент, когда внутри никого не было. За парнем тут же в ужасе побежала медсестра, требуя пациента немедленно вернуться в свою палату, так как ему вообще строжайше запрещено не то, что вставать, а даже двигаться. Кёя проигнорировал замечание девушки и расспросил обо всём, что касается моего самочувствия. Тогда-то девушка и поведала, что я в какой-то странной коме. Ни на что не реагирую и высока вероятность смерти мозга. Я хотела смеяться и плакать одновременно, так как я ЖИВА! Я тут и всё понимаю! Но… заперта в себе и ничего не могу сказать. Хибари никак не отреагировал на эту новость. Лицо как было лишенным эмоций, таким и оставалось, на что медсестра позволила себе продолжать говорить о моём состоянии. Она намекнула, что если не найдутся ближайшие родственники, врачи могут прийти к тому, отключат меня от аппаратуры. Это бред, конечно! Во-первых, у меня есть опекун, и он каждый день тут. Во-вторых, этой молодой сестре поменьше языком трепать. Сплетница, видно же. Но вот Кёя этого видно не заметил. — Если её отключат от аппаратуры и состояние данной пациентки ухудшится, я камня на камне в этой больнице не оставлю, а каждого местного работника забью до смерти, — голос был спокоен и холоден, чем больше внушал девушке ужас. Она побледнела, сливаясь со своей формой, и больше с Хибари не разговаривала. Вообще. Больше Хибари я не видела, но прекрасно знала, что он до сих пор лежал в больнице, поправляя своё здоровье. Трудно сказать, что это было. Проявление заботы? Или чего-то ещё? Может просто долг? Порой Хибари внушает ужас, а порой… недоумение. Я совсем не понимаю его. Следующим, кто пришёл в себя и навестил меня, был Гокудера. Причём он зашёл именно тогда, когда одна из медсестёр пыталась в очередной раз покормить меня, насильно впихивая какую-то жижу цвета детской неожиданности мне в рот. Реакция Хаято меня удивила. Он кричал и клятвенно обещал взорвать медсестру и всех, кого она знает в эту же секунду, если та вздумает повторить подобное. Девушка в ужасе пулей выбежала из моей палаты, крича на ходу, что уволится отсюда. — Что за дерьмо?! — ругался парень и, хромая, подсел ко мне. В тот момент я чувствовала, как по моему подбородку стекала жижа, которую медсестра пыталась насильно впихнуть. — Десятый поправляется, — неожиданно начал Хаято, беря с прикроватной тумбочки салфетки, и на автомате вытер мне лицо. — Уже несколько раз приходил в себя, но потом вновь засыпал. Видно, тело ещё не восстановилось. Спрашивал о тебе и остальных. Бейсбольный идиот тоже скоро будет на ногах. Бьянки выписалась на второй же день, не желая находиться в одном здании с этим старым извращенцем. Это он о Шамале? Странно, но Хаято единственный, кто разговаривал со мной так, будто знал, что я его слышу. Даже доводы врачей не смутили его. Он продолжал рассказывать о том, что с кем происходит. Этого, пожалуй, мне не хватало больше всего. Он говорил так, как мы это обычно делали у меня дома. Не думая о чём-то лишнем. Просто факты. О погоде, о природе, о том, что больничная еда дерьмо, так что он на какое-то время сбежал из больницы и купил шоколадное молоко в бумажных пакетах. Всунул в необходимое отделение трубочку и, пока никто не видел, попытался влить содержимое мне в рот, надавливая на пакетик. Честно, это было так забавно получить заботу от того, кто с первого дня знакомства называет тебя Ведьмой. Однако случилось то, что организм среагировал на лакомство автоматически и стал есть. Это удивило Хаято, но уже через секунду парень усмехнулся, пробубнив, что в каком бы я не была состоянии, всегда буду верна своим привычкам. И это говорил парень, который дня прожить не может без сигареты. Однако через полторы недели после происшествия в Кокуё, ночью ко мне в палату зашёл довольно необычный гость. Это был маленький мальчик, лет семи, которого я видела впервые. Тёмные лохматые волосы, синяя пижама, которая говорила, что этот ребёнок, скорей всего, пациент больницы. Ничего не говорило о том, что этого малыша стоит бояться, кроме одного — разноцветные глаза. — Ку-фу-фу, хоть и не видишь моей иллюзии, прекрасно знаешь, кто я, верно? — произнёс мальчик. Мукуро захватил тело этого ребёнка? Когда успел? Разве его не схватили? — По правде сказать, я должен извиниться, Дарья. Хотел стать тебе другом, а, в итоге, получилось так, что тебя чуть не забрали вместе со мной Вендетте. Такого расклада событий предположить я не мог. И даже будучи злым на мафию, я поступил также как и она. Испугался твоих возможностей. А то, что мафия боится и не может контролировать, всегда стремится уничтожить. Мальчик запрыгнул ко мне на кровать и обхватил своими ладонями мою голову. Секунда, и я почувствовала, как в сознании вновь что-то щёлкнуло. Словно в комнате включили свет. Первым делом заморгали глаза и сбилось дыхание. Контроль вновь был в моих руках. Я больше не пленник собственного тела. Однако я не кричала, не смеялась, не злилась и вообще была довольно спокойна. Посмотрела на мальчика. — Ку-фу-фу, что же ты молчишь? — удивился Мукуро. — По идее должна кричать и звать на помощь. Должен признать, что пробиться в больницу было довольно трудно. Вонгола охраняет своих лучше, чем картины в Лувре. — Мне незачем кричать и звать на помощь, — спокойно ответила я так, чтобы голос слышал только он. Не хотелось разбудить медсестру, что дежурила в коридоре. — Не чувствую исходящей от тебя угрозы. Скорей всего, и ты в этом теле не сможешь мне что-либо сделать. — Ку-фу-фу-фу, ошибаешься, — смеялся мальчик. — Просто я пытаюсь сделать вид, что мы всё ещё «друзья», хоть ты и притворялась… — Я не притворялась, Мукуро, — улыбка исчезла с лица мальчишки, а красный глаз с непониманием уставился на меня. — Проблема в самом тебе. Ты хочешь того, чего сам дать не можешь. Разве тебе нужен друг, Мукуро? Хоть ты и произносил, и произносишь это красивое слово, но, по сути, значение его не знаешь. Ты хотел, чтобы я стала твоим рабом, игрушкой, марионеткой. С которой по возможности можно было поиграть, а как надоела — отключил и убрал в дальний ящик. Именно это ты и сделал со мной. Рассказал всё, что задумал, всё, что умеешь и немного о самом себе, но разве так поступают друзья? Нет, — странно, но, кажется, он слушал меня. Слушал каждое слово. При этом я старалась разъяснить всю суть, словно разговаривала с Ламбо. — Мукуро, перед тем, как просить кого-то стать тебе другом, научись «дружить», не требуя ничего взамен. Возникла молчаливая пауза. Мальчик смотрел на меня, ничего не выражая. Я уже думала, что сам Мукуро исчез из его тела, если бы не одно "но" — разноцветные глаза. И тут он начал смеяться. Сначала просто хихикал, а потом всё громче и громче, доходя до слёз. Я не останавливала его и не перебивала. Просто ждала, когда Мукуро надоест заливаться хохотом. — Боже-боже… — протянул мальчик. — Дарья… милая Дарья… А ты оказывается не настолько умна, как о тебе говорят. Я разочарован. Что ж, — мальчик спрыгнул с кровати, — думаю, с этого момента наши дорожки разойдутся. Прощай, Советник Вонголы. Одержимый мальчик покинул мою палату, и я его больше не видела. Слышала возню. Кажется, Мукуро покинул тело ребёнка, и теперь мальчик с непониманием оглядывался по сторонам пытаясь понять, что произошло. Его тут же заметила дежурная медсестра и с недовольным ворчанием, потащила ребёнка в детское отделение больницы. Я осталась одна. Вот только тело меня теперь слушалось. Медленно свесила ноги с кровати и, прихватив стоящие около стенки костыли, попыталась встать, упираясь на здоровую ногу. Практически всё тело перебинтовано, но оно шевелится. Чёрт, шевелится! А ещё я хочу есть. Очень хочу… Может у дежурной медсестры есть заначка? Медленно, о-о-очень медленно делаю шаги в сторону выхода из палаты. Кончик языка высунулся наружу от таких стараний. Тело местами болело, местами я его всё ещё не чувствовала. Например, попу. Кажется, я её хорошо отсидела за всё это время. Необходимо размяться. Вышла в коридор. Никого. Свет везде горит и тишина. Хоть фильм ужасов снимай, честное слово. Хотя, думаю достаточно сделать документальный фильм моей жизни. Ещё тот триллер получится. О! А вон автомат с всякими сладостями. Эм… вот только у меня денег нет. Может на посту у медсестры есть? Звонко стуча костылями по полу, подошла к дежурному столу. Мне повезло, так как там под медицинскими журналами была сложена небольшая купюра на двести иен. Много на эти деньги не куплю, но хоть что-то. Потом верну, обещаю. С процентами. Но… уж очень кушать хочется. Автомат был заполнен под завязку, но мой выбор был очевиден. Всунула купюру, выбрала упаковку шоколадных палочек и с замиранием сердца наблюдала за тем, как спиралька медленно разок другой кувыркнулась против часовой стрелки, сбрасывая необходимое мне лакомство на дно автомата. Далее то, как мне пришлось изо