— Это эффект ауры твоей матери, — спокойно произнёс Реборн делая небольшие глотки зелёного чая. — Её вид настолько ужасает, что люди, которые впервые с ней столкнулись, цепенеют. Именно поэтому в мире мафии твою мать прозвали Василиском.
— Аура? — не понимала. — Почему же я её не вижу?
— Ты с ней выросла, — ответил малыш. — А значит, просто привыкла и не чувствуешь. Думаю, по этой же причине, не видишь ужасающую ауру Хибари. Но ничего, сейчас эти тоже привыкнут и начнут шевелиться.
Первый в себя пришёл как ни странно — Ламбо.
— Йа-а-а!!! Ламбо-сан больше не будет воровать сладости!!! — крикнул он, в ужасе смотря на мою маму и дрожа как листик на ветру.
— Боже! — следующим очухался Тсуна. — Эта аура хуже, чем у Хибари-сана! Мне на секунду показалось, что я видел Смерть!
— Ну, что же ты так, зятёк? — улыбаясь, произнесла мама, ставя на стол очередную порцию еды.
По правде сказать, от количества блюд стол буквально прогибался, но никто не смел и пальцем прикоснуться. Стоп… или смел? Мама никогда не любила, чтобы кто-то начинал таскать еду со стола раньше того времени, пока все не сядут за стол. А учитывая, как любит проказничать Ламбо, к тому же и Хаято тут думаю, это не могло закончиться хорошо. Вот мама и разозлилась, выпустив ауру злости наружу.
— Ма-а-ам… — медленно протянула я, прося тем самым успокоиться. — Они мои друзья. Прошу, держи себя под контролем.
— Сметанка, я даже пальцем их не тронула, — невинно захлопала женщина чёрными глазками. — Не правда ли, мальчики? — Тсуна, Ламбо и Фуута согласно закивали головами. Ямамото засмеялся, хотя лоб у парня явно взмок, а вот Гокудера произнёс то, что действительно думает:
— От женщин одни проблемы.
— Вот как? — мама, сжимая длинные, заострённые шампура, с кошачьей гибкостью подошла к столу, встав прямо напротив Хаято. — А ты у нас значит… Гокудера Хаято, верно? В Италии тебя прозвали как «Дымовая Бомба». Многие семьи пытались укротить твой бунтарский нрав, вот только видно, не каждому это по силам. Однако я, — прозвучал звонкий скрип металла. Теперь шампуры напоминали руку Фреди Крюкера, — Я тебе не любитель.
— Мама! — вновь влезла я, чувствуя нервозность.
— И вообще, — тут же улыбнулась женщина, и теперь лицо серийного убийцы сменилось на лицо добродушной тётушки. — Кто в наше время носит такую причёску? Она мне напоминает об одном извращенце из моего поколения. Вот ещё тот чудак был!
— Ты о докторе Шамале? — спросила я насторожено.
— О! Ты его знаешь? — усмехнулась женщина. — Так значит, этот пройдоха ещё жив? Надо будет это исправить…
— Тот старый извращенец даже имени вашего боится, — заметил Гокудера. — Что вы ему сделали? Он так ни разу и не сказал.
— Не сказал, да? — мама захихикала. — Ну, это и не удивительно. Скажем так, больше двадцати лет назад мы с ним пересекались пару раз. Но он точно относится к тем людям, которые не понимают слова «нет». Пришлось объяснять в своём стиле. Хоть мы и работаем приблизительно в схожем стиле, я смешала такой яд, противоядие которого он полгода отыскать не мог.
— И что же это за яд? — продолжал спрашивать Хаято. — Он, вроде бы, ещё жив.
— Этот яд не убивает человека, — пояснила женщина, а потом усмехнулась. — Во всяком случае, не всю его часть. Этот яд делает из здоровых мужчин импотентов. Ох, Шамал тогда был буквально в трауре, хе-хе-хе… — глаза у всех парней разом округлились, а лица уже не просто побледнели, а посинели.
— Чёрт возьми! — прошипел Хаято. — С трудом это признаю, но… я сочувствую… Шамалу.
— Госпожа, — позвала Бьянки, что всё это время сидела молча. — Рецептик не дадите? Думаю, у нас схожие проблемы.
— Ох, конечно, милая! — отозвалась мама. — Правда, потом мы ещё раз с Шамалом пересеклись. Он хотел либо отомстить, либо продемонстрировать, что выздоровел. Сейчас и не вспомню. Однако я ему сказала, что если ещё хоть раз встречу на своём пути, вколю такой яд, после которого он станет геем. Причём навсегда. В общем, — женщина всплеснула руками. — С тех пор мы больше не виделись, хе-хе-хе. Хотя я, вроде бы, слышала, что он и мужчин стал избегать. Даже не лечит их. Хм…
— Эта женщина — чудовище! — перешёл Хаято на итальянский язык, и сам того не заметил. Но мама на это лишь мило улыбнулась и подмигнула парням. Ох, чувствую, что ребята после этого никогда не будут такими, как прежде.
В какой-то период, когда все собрались за столом, ребята стали себя вести как обычно. Мама была предупреждена, что Киоко и Хару ничего не знают, поэтому вела она себя как обычная женщина, работающая по договору в Италии педиатром. Девушки были в восторге от такой новости. Стали спрашивать её о работе и о сложности лечения детей. В принципе, всё было даже очень… «обычно». Я старалась вообще говорить по минимуму. Сидела с краю и не привлекала к себе внимание. Эпицентром события стало знакомство моих друзей с моей мамой. Вот и пусть себе знакомятся. Кому надо, тот понял, что она за человек и уже старается вести себя как можно тише. Прям как я.