Однако сюрпризы на этом не закончились. Через двадцать минут, после того как все собрались и расселись за столом, неожиданно через высокий забор во внутренний двор запрыгнул сам Хибари Кёя. Честно, как чёрт из табакерки. Постучаться или позвонить в дверной звонок не судьба? Походу Глава Дисциплинарного Комитета любит эффектно появляться.
— Йо! — поздоровался он, с усмешкой осмотрев всех присутствующих. — Я маленько опоздал.
— Чаосс, Хибари! — произнёс Реборн, довольно улыбаясь. — Думал, что ты уже не придёшь.
— Возникли неотложные дела, — спокойно пояснил парень. Неожиданно ему на голову села небольшая жёлтая птичка. Канарейка? Точно, это канарейка. И не какая-нибудь, а та самая, которую держал рядом с собой Птичник, подчинённый Мукуро.
Воспоминания того дня разом нахлынули на меня. И эти слова Птичника: «Тебе нравятся мои птички? Они желтые, как твои глазки!». Тц! Лёгкая неприязнь к канарейке возникла сразу, стоило её только увидеть. И зачем Кёя притащил эту птицу сюда? Раздражает. Не хочу, чтобы она прикасалась ко мне. Не хочу, даже чтобы она приближалась. Птицы, животные, звери… хоть теперь и понимаю всю ситуацию, мне всё равно. Не могу себя изменить. Я очень тяжело к чему-то привыкаю и очень тяжело от чего-то отвыкаю. И принять животных, хоть и понимая, что с ними, всё ещё является проблемой.
У Хибари Кёи единственного не было подарка. Видно, он тоже понял, что это будет лишним. В любом случае, стоило его увидеть маме, как она тут же фыркнула:
— На кой чёрт ты его позвал, Реборн? — Женщине он явно не нравился. Да она это и не скрывала.
— Ну, как же? — усмехался малыш. — Сама ведь просила, что хочешь «на всех посмотреть».
— Тц! — бросила гневно женщина, демонстративно отвернувшись от него в сторону.
— Я здесь не для веселья, — холодно бросил Кёя, показав, что его не интересует вечеринка. — Я тут как Глава Дисциплинарного Комитета, — посмотрел на меня. — Мне необходимо знать, когда ты планируешь выходить на занятия? Работа, в отличие от людей, не может брать больничный.
— Эм… ну… — я посмотрела на свою перебинтованную руку. — Трудно сказать. Через месяц? — в идеале никогда.
— Через недёлю она сможет вернуться на занятия, — отозвалась мама. — Лечение уже в процессе. Так что…
— Завтра, чтобы вышла на занятия, — приказным тоном оборвал Кёя маму, даже не дослушав её.
— Чего?! — вырвалось у многих.
— Ты выписалась из больницы, а значит, признаёшь, что не нуждаешься в лечении, — холодно и расчётливо. — Следовательно, выходишь на занятия. Если этого не произойдет, тебе будет засчитан прогул и записан в личное дело.
— Хибари-сан! — вступился Тсуна, но увидев гневный взгляд Главы, тут же замолчал.
— Э?! — И с чего я вдруг решила, что после прошедшего, он поменяет ко мне отношение. Как был ледяным изваянием таким и остался. — Хибари-сан, я не могу завтра! Мне даже ещё лекарство от сонливости принимать нельзя! От меня толку будет ноль на работе!
— Повторяться дважды не буду, Серра, — после этой реплики я услышала, как нижние челюсти некоторых присутствующих парней буквально рухнули в их же тарелки. Он вновь обратился ко мне по фамилии, а не просто «травоядное», как обращается ко всем остальным ученикам в школе.
Ясное дело, что Кёя понимал, почему все удивлены, но, похоже, мнение остальных его совершенно не заботило. Парень развернулся обратно к забору, намереваясь уйти, но тут отозвалась мама:
— Хм, вот так просто покидаем дом? Раз заглянул, так хоть прояви уважение к хозяйке и съешь чего-нибудь, — лицом мама была спокойна и холодна как камень. Только блеск чёрных глаз говорил о том, как она сейчас зла. Кёя остановился и оглянулся через плечо, слегка не понимая такого поведения со стороны женщины. — Можешь считать, что это причуды русской женщины. Тем более, еды предостаточно. Прошу, садись и угощайся. Или, — глаза хитро прищурились, — ты напуган?
— И чего же мне бояться? — в голосе Хибари отчётливо послышалось раздражение.
— Не знаю, — пожала плечами мама. — Ты мне скажи, мальчик.
Это обращение окончательно взбесило Кёю. Не произнеся ни слова, он прошёлся до самого стола и присел на свободное место. Спокойно взял тарелку и набросал туда то, что считал более-менее приемлемым для еды. В основном там было хорошо приготовленное мясо. Не знаю, кто что кому доказывал, но, в итоге, всё доедали молча, не решаясь проронить ни звука. Ну, разве что мама и Реборн изредка бросали друг на друга двусмысленные взгляды. В итоге, когда тарелка была пуста, а Кёя, поблагодарив за угощение, собирался выйти из-за стола, произошло то, что совершенно не укладывалось у меня в голове, а именно Ламбо потерял сознание, рухнув лицом в тарелку.