Семейные разговоры тут же были отброшены в сторону. Теперь тёмноволосая женщина полностью сосредоточилась на осмотре организма Хибари Кёи. Это было несколько странно, учитывая то, что он-то всё прекрасно видит, но не говорит, не шевелится и не пытается встать. Ясное дело, что он сейчас своего рода заложник своего собственного тела. Хоть сознание и работает в экономном режиме, тело до сих пор спит. То есть, даже если Кёя и хочет схватить тонфу и избить каждого, кто смел к нему прикоснуться, всё равно не может.
На этот раз брови мамы нахмурились сильнее обычного, а в глазах читался одновременно и ужас, и восхищение. Этот блеск был еле уловим, но я заметила его. Что же заметила она? Если вспомнить, то Мукуро не церемонился с парнем. Бил его так сильно и так долго, что в дальнейшем и сам его тело использовать не смог.
— У тебя врождённая анальгезия? — спросила мама, смотря Кёи в глаза. Анальгезия? Эта та болезнь, при которой человек теряет чувствительность к боли? Почему она это спросила? — Моргни один раз, если «да» и два раза, если «нет», — произнесла женщина. Кёя помедлил. Видно, идти на поводу у неё он совершенно не хотел. Однако секунду поразмыслив, всё же дал свой ответ и моргнул два раза. — Вот как, — хмыкнула мама, улыбнувшись. — В таком случае, тебе даже дышать, наверное, больно. Столько переломов так ещё и в одном теле… не каждый день увидишь. Принципиально отказываешься от гипса? Глупо. Такая гордость ни к чему не приведёт. Или просто боишься показать свою слабость? Перед кем? — вопросы остались без ответа. — Ах, чёрт с тобой. Помогу, раз обещала Реборну, но не обольщайся. Ты мне всё равно не нравишься.
Последовала процедура уколов вдоль всего тела. После, когда процесс был завершён, мама собрала все медицинские принадлежности, включая использованные шприцы и с ленивым зевком обратилась к Реборну:
— Обещание выполнено. Дальше справляйтесь сами, — направилась в сторону дома. — А я спать.
На заднем дворе воцарилась гробовая тишина. Если честно, с приездом мамы у меня полный кавардак в мыслях. Я никогда не могу предугадать дальнейший ход этой женщины, чем сильнее чувствую беспокойство. То есть, она выполнила часть своего некого уговора перед Реборном, а дальше что?
— Хм-м-м… — протянула Бьянки. — А мне нравится твоя мама, Дар. Эта женщина сделает многое во имя любви.
— Так, — начала я, подняв ладонь перед собой в знак того, чтобы девушка остановилась. — О любви поговорим на следующей вечеринке. У меня другой вопрос, — посмотрела на Реборна, что улыбался и допивал зелёный чай. — Что дальше?
— Вечеринка окончена, — пояснил малыш, звонко ставя пустую чашу на поверхность стола. — Пора по домам.
— Эм… А они? — указала на спящих ребят во дворе, на что Реборн преобразовал своего хамелеона в сотовый телефон, набрал какой-то номер и произнёс:
— Да. Мы всё, подъезжайте и забирайте всех, — после отключил связь и повернулся ко мне. — Спасибо за вечеринку Дар, было весело.
— Весело?! — мне никогда не понять принцип «веселья» мафии. Это что, чем ненормальнее, тем лучше? Эх, ладно, над некоторыми вещами лучше вообще не стоит думать. Логики там нет.
На следующий день я всё же, скрипя зубами, пошла в школу. За это время в моей голове успела пронестись тысяча и одна мысль. И нет, речь вовсе не о моём состоянии, хотя я хочу безумно спать, и у меня до сих пор болит нога и рука. Приходится хромать при каждом шаге, но к этому можно привыкнуть. По пути в школу я наконец-то смогла побыть одна со своими мыслями. Последние события, словно ураган или лавина, сменяли друг друга, не давая мне толком собраться.
Начнём с того, что "уход" из мафии мне заказан. Как не пытайся, а пути назад нет. Но если даже и так, то следовать за Тсуной не такой уж и плохой вариант. Нет, не за Вонголой, а именно за Савадой Тсунаёши. Он отнекивается и до сих пор не признаёт себя Боссом мафии. Не хочет принимать такое наследие и всячески избегает этого. Более того, на него не действует эта моя странная аура, чтоб её. Он и не злится, и не ненавидит меня, и не липнет как ребёнок. Он какой-то другой. Просто Тсуна, который с первого дня принял меня такой, какая я есть с моими тараканами и ненормальностью. Хороший парень, и если он таким и останется, я пойду за ним. Стану опорой, другом, товарищем… Советником. И по правде сказать, плевать какой путь он выберет. Захочет стать Боссом мафии? Хорошо, помогу. Захочет просто продуктовый ларёк открыть? Ладно, также буду рядом.
Это, наверное, главный и самый важный шаг за весь этот предыдущий год. И его я решила сказать лично. Для этого дождалась Саваду около ворот школы. Парень опаздывал. Причём прилично так опаздывал. Проспал. Видно, мамин препарат действовал лучше любого дорогостоящего снотворного. Тсуна бежал, сломя голову, всё время бормоча на ходу, что он труп и что ему влетит. Но как только повернул к вратам школы, я его перехватила.