дно, — бросила я. — Бей, если тебе от этого станет легче, Кёя. — Я уже говорил, травоядное, — к подбородку прижалась ледяная сталь тонфы. — Проявляй уважение. Ты в Японии. — Хех, — вновь вырвалась усмешка. — Изволите начать с лица или с тела, Хибари-сан? Чёрт, что я делаю?! Очнись, Дар! Включи логику! Ты же только что лично подписала себе смертный приговор. Разум и логика кричали о том, что мне конец. Живого места не останется. И сейчас этот парень сделает то, что не удалось осуществить стае голодных зверей, преследующих меня утром. И в то же время я чувствовала… покой. Такой ощутимый. Страх куда-то улетучивался. И чем ближе этот парень приближался ко мне, тем спокойнее становилось. Дом. Домашний уют. Вспомнилось детство. За окном тёмная ночь и белоснежный снег медленно падал хлопьями, покрывая ледяным ковром всё вокруг. Мороз вырисовывал узоры на стёклах. Мама что-то готовила на кухне, папа сидел напротив телевизора, а брат игрался рядом, пытаясь нарисовать самую классную модель самолёта. Уют… Почему я вновь чувствую это? Мне должно быть страшно! Каждая клеточка моего тела должна кричать и вопить от ужаса, так почему этого нет? Куда делся мой инстинкт? И что вообще происходит? Я открыла глаза, но поняла, что мы так и стоим посреди приёмной. Ни Хибари, ни я не шелохнулись с места. Он больше не улыбался, однако по его лицу ничего не возможно было понять. Он зол? Раздражён? Возбуждён? Жаждет крови? Что именно? Не понятно. Возможно, он потерял ко мне интерес? Я не боец, и он это понял. Избивать меня равносильно тому, что избивать дерево. Оно ничего не скажет и не сделает. Всего одного удара будет достаточно, и я отправлюсь к праотцам. Но секунды шли, а мы так и не двигаемся с мёртвой точки. — А? Гокудера-кун! Ямамото! — послышался вопль Тсуны с другой стороны комнаты. Очнулся. — Что за…? — Они не проснутся, — произнёс Хибари, оборачиваясь в сторону Тсуны. — Я об этом позаботился. — Что? — воскликнул Савада, осматривая друзей, потом посмотрел на меня и запаниковал ещё сильнее. Кажется, Тсуна переживал, что Кёя и мне что-то уже сделал. Но не успел он сделать и шага, как на подоконнике, за спиной Хибари появился Реборн с пистолетом в руках, что направлен в сторону Тсуны. Выстрел. Пуля Посмертной Воли попала прямо в голову парню, отбрасывая его назад. Такого неожиданного поворота Глава Дисциплинарного Комитета не ждал. Особенно когда через мгновение Тсуна вновь поднялся, вот только в одних трусах и пылающим на лбу пламенем. Интересно, он его видит? — А-а-а!!! — кричал и рычал одновременно Савада. — Я побью тебя своим предсмертным желанием! — Что за…? — Хибари сорвался с места и атаковал Тсуну. — Розыгрыш? — на этот раз удар был значительно сильнее. Отбросив Саваду обратно на пол, Кёя заметил: — Я сломал тебе подбородок. Однако, — повернулся в сторону валявшихся без сознания Ямамото и Гокудеры. — Необходимо добить оставшихся, чтобы и их забрала скорая. После этих слов Савада вновь встал на ноги и со словом «Дурак!» атаковал Хибари. Казалось, что у него в руке ничего нет, но всего одно мгновение, и теперь он крепко сжимал тапок. Я не понимаю, почему именно тапок, а не, например, полицейскую дубинку, ну или хотя бы бейсбольную биту, но удар получился звонким. Кёю даже слегка пошатнуло. — Можно мне тебя… убить? — ярость так и сочилась в голосе Главы Дисциплинарного Комитета. Сейчас будет бойня. А ведь Посмертное Пламя длится всего пять минут. — Довольно, — прозвучал голос Реборна, что задумчиво изучал Хибари. — А ты всё-таки силён, как и предполагалось, — после чего посмотрел на меня. — Дар! Тсуна! Соберите остальных и уходите. — Не знаю кто ты, — начал Кёя. — Но сейчас я крайне раздражён, — сорвался с места и попытался атаковать Реборна, а ведь он ребёнок. Хоть и не простой, но Кёя этого не знает. — Присядь и подожди, пока я закончу, — казалось, что Реборну конец, но тот спокойно блокировал удар Хибари, использовав своего же хамелеона. — Ого! А ты крут! — теперь в глазах парня сиял азарт и интерес. Видеть достойного соперника ему в новинку, и он не смог сдержать эмоции. — Тсуна! — бросил Реборн. — Понял! — отозвался парень, резко подбегая к Гокудере и Ямамото. Обхватил каждого рукой за пояс и бросил мне: — Хватайся за шею! Спорить и терять даром время — не стала. Ясное дело, что пора валить и точно не через дверь. Я обхватила Тсуну за шею со спины и мысленно просила об одном — чтобы было как можно меньше синяков. — Закончим на сегодня, — произнёс Реборн Хибари, бросая в того зажженный динамит. — Чао-чао! В приёмной прогремел взрыв как раз в то самое время, когда мы всей оравой выпрыгивали в окно. И это притом, что приёмная находилась на втором этаже. Мамочка, роди меня обратно! От меня пахло жареным беконом. Часть волос всё же успели подгореть и покрыться сажей. Теперь я больше была похоже на чёрта, нежели на призрака. Все парни пришли в себя, и мы вернулись на ту крышу, где недавно обедали. — А я ведь говорила, — в сотый раз повторяла слова. — Что это слишком подозрительно. Что не может быть правдой. И что? Меня хоть кто-то послушал? Нет! — Реборн! Зачем ты это всё подстроил? — воскликнул Тсуна. — Было довольно опасно, — признал Реборн. — Вам повезло, раз отделались всего лишь царапинами да синяками. — Э? — не понимал Тсуна. — Что ты имеешь в виду? — Это была тренировка в военном режиме, чтобы вы совсем не раскисали, — пояснил малыш. — Всё-таки лучшая тренировка — это реальное столкновение. — Послушай, Реборн, — начинала злиться я. — Может парни и раскисли, но я-то каждый день через ад прохожу! И зачем мне выходить на поле боя, если, по идее, я должна была всего лишь советовать? — Я знаю и должен признать, что ты справилась лучше всех, Дар, — спокойно ответил Реборн. — Ты ведь сразу оценила ваши возможности и вероятность победы. Более того, получила меньше всего повреждений, сводя их к минимуму. — Конечно! — повысила я голос. — Это было и так очевидно! Хибари даже в половину силы нас не атаковал. Для него мы были как игрушка на верёвочке. — Даже в половину?! — ахнул Гокудера, а после злобно бросил: — Чёрт! Как он мог?! — Вот именно из-за этого, я и не желала связываться с мафией! Это опасно, а мне как-то очень нравится жить, — скрестив руки на груди, продолжала я. — Ты об игре? — не понимал Ямамото. Боги! Он до сих пор думает, что «Мафия» — это игра! Я даже отвечать на этот вопрос не стала. — Хи-и-и!!! — вопил Тсуна, хватаясь в панике за голову. — Что же нам делать? Мы же теперь в чёрном списке у Дисциплинарного Комитета! Он нас всех убьёт! Хи-и-и! — Ну-ну! Не волнуйся, — хлопал по плечу парня Такеши. — В следующий раз я его обязательно подорву, Десятый, — присоединился Гокудера, но Тсуна уже никого не слушал. — В следующий раз? — бросила я, вставая на ноги. — Без меня как-нибудь. Мне этого добра по самое «не хочу» хватило. Я не парень и не воин. Дайте мне жить так, как я хочу. — Тц! — фыркнул Гокудера. — Как же она меня бесит этим своим поведением… Ты уже давно в этом погрязла! — Гокудера-кун! — попытался остановить его Тсуна. — Дар, — перед тем как уйти, Реборн вновь запрыгнул мне на плечо, останавливая и привлекая внимание. — Я выбрал тебе «клуб». — Что? — не сразу поняла я. О таких мелочах уже и думать забыла. — Ты сказал, что я могу сама выбрать. — У тебя был шанс длиной в несколько месяцев, но ты им не воспользовалась, — парировал Реборн. — Я говорил, что в таком случае клуб выберу — я. И вот я говорю, что нашёл то, что тебе подойдёт. — И что же это? — насторожилась я, предчувствуя беду. — Ты вступишь в Дисциплинарный Комитет, — спокойно отозвался малыш, мило улыбаясь. — И желательно на этой неделе. Лица присутствующих описывали несколько эмоций: шок и мысль: «покойся с миром». Даже в глазах Гокудеры я увидела некое сочувствие, а это значит, что дело приняло действительно серьёзные обороты. Что я могу сказать? Этот день не задался с самого начала, так с чего бы ему заканчиваться на позитивной ноте?