Если Ад и существует, то он, наверное, выглядит именно так. Темнота и верный удушающий огонь. Сама не знаю, как мне в этот раз удалось избежать пламени. Хотя о чём это я? Ранее белоснежная рубашка вся в чёрной саже. Волосы местами закоптились и оплавились. От нехватки кислорода стало тошнить и мутить. Кружится голова, а панику из-за огня уже просто не выходит подавлять. Страшно. Как же мне страшно. Огонь везде. Буквально везде. Я сама горю. Как изнутри, так и снаружи.
Тут я почувствовала что-то под рукой. Хм? Мой пиджак. На спине красовалась огромная дыра, но рукава и карманы не затронуты. Наконец-то довелось заглянуть на подарочек Мукуро. К моему удивлению, это был телефон. Довольно дорогой и со множеством функций, но простой телефон. И сеть он не ловил. Что… что он хотел мне этим сказать? Что я могу ему позвонить во время боя? Как? Чёрт… Голова совсем не варит. Плохо. Мне так плохо. Этот кашель уже раздирает моё горло. Глаза слезятся от едкого дыма. Больно… Так устала. Хочу, чтобы это всё прекратилось.
Динамики вновь подали голос. Эдда сделала свой ход и, более того, забрала одну из моих фигур. Она убила человека, хотя теперь всё прекрасно знала. Ход за мной. Попыталась встать и подняться в полный рост. Но не успела даже вытянуть ноги, как почувствовала резкий удар в правый бок. От такого резкого толчка пролетела несколько метров и, рухнув на пол, почувствовала, как у меня спёрло дыхание. Боль буквально ослепила. Уверена, что теперь нижнее ребро если не сломано, то треснуто однозначно, а о внутренних органах даже задумываться не хочу.
Сухой гортанный кашель с новой силой стал одолевать моё горло. Слёзы, наполненные болью, обидой и злостью, затуманили взор. Хотелось бежать, кричать, сражаться, но я даже дышу с огромным усилием, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги. Но вот сама Эдда совершенно иного мнения на этот счёт. Девушка со смехом подошла ко мне и крепкой хваткой вцепилась мне в волосы, силой заставляя подняться на ноги. Мне казалось, что хуже просто быть не может, но нет… я ошибалась.
Эдда не жалела никого. А видеть мои мучения ей вообще доставляло радость. Рывком она швырнула меня в сторону стенки, придавив после шею рукой, чтобы я не смела дёргаться.
— Ну и где вся твоя напыщенная гениальность? — смеялась девушка, буквально выплёвывая каждое слово мне в лицо. — Ты не сильнее бродячего котёнка, которому я с лёгкостью могу свернуть шею. Что в тебе такого особенного, Представитель? Почему ради тебя должны умирать другие?
— Я… не понимаю… о чём ты говоришь… — с трудом прошептала.
— Не понимаешь?! — воскликнула она и тут же нанесла удар в область живота, по поврежденному ребру. Острая боль заставила вскрикнуть и чуть не потерять сознание. Ноги затряслись, и я бы рухнула, если бы не рука Эдды, что до сих пор прижимала меня к стенке. — Так я тебе поясню, — с ненавистью прошептала девушка. — Знаешь, семья Серра на самом деле стала довольно большой и сильной за последние четыреста лет. И все живут довольно мирно, стараясь никого не тревожить. До той поры, пока не появляется некая выскочка, которая разрушает чужие жизни. Я говорю о тебе, Представитель. Тогда все Серра разбиваются на два лагеря. Те, которые готовы убить Представителя ради своего же спокойствия, и те, кто готов умереть ради сохранности Представителя, которого даже в глаза ни разу не видели. И знаешь, что делают вторые со своими детьми, Представитель? Знаешь?
Я ничего не ответила, однако начала догадываться. Но Эдда всё же решила ответить в своеобразном стиле. Она усмехнулась и показала язык, высунув его как можно дальше. Именно на поверхности языка я увидела чёрное пятно, которое было точной копией моего родимого пятна на шее, формы полумесяца. Вот только в случае Эдды это было не с рождения. Это было тату. Причём сделано оно давным-давно. Вероятнее всего, в детском возрасте.
— Да, — произнесла Эдда, наблюдая за моей реакцией. — Каждого ребёнка, подходящего под общий возраст и описание, делали мишенями для других киллеров и мафиози. Чтобы спасти тебя, Представитель, нас отстреливали как собак. Так скажи мне, какого чёрта я должна была рисковать своей жизнью ради такого куска дерьма, как ты? Что в тебе такого особенного, чего нет во мне?
— Ничего… — прошептала я, так как говорить в полный голос не было возможности. — Во мне нет ничего особенного…
— Хех, как я и думала, — усмехнулась девушка. — Тогда сделай всем милость — умри!