— Не понимаю, — вздохнула я, переходя на русский язык, будучи уверенной, что парень меня не понимает. — Почему ты так любишь её? И вообще, на что это похоже? Ты не сомневаешься в своих чувствах, но когда ты понял, что это именно любовь? Может, это просто привычка? Уважение? Признание? Благодарность? Привязанность, как к питомцу? С чего ты взял, что это именно «любовь»? Не понимаю… и вряд ли смогу когда-нибудь понять. Себя, в этом случае, понимаю. Ты сильный, красивый, интересный. С тобой… спокойно. Всегда была уверенность, что если я и переступлю «запретную грань», ты будешь тем, кто сможет вовремя сказать «стоп» и спасти обоих. Но… что дальше? Ведь должно быть что-то большее, разве нет? Да, я абсолютно не понимаю этого…
— У этого нет точного определения, Дар, — неожиданно ответил Кёя. Причём ответил на том же русском, чем вызвал у меня сначала озадаченность, затем удивление, а далее шок и лёгкое смущение. А Кёя продолжал: — Если ты рассчитываешь, что я скажу, что это была любовь с первого взгляда, то ты ошибаешься. Я тебя скорее с первого взгляда возненавидел. Меня раздражало в тебе всё. Внешность, характер, поведение, голос, даже имя. Принять его было особенно тяжело. Хотелось, чтобы ты испугалась, как и остальные травоядные, и покинула школу, но ты и сама этого хотела. Я заваливал тебя работой, пытался сломать как морально, так и физически. Относился как к травоядному, от которого никакой пользы. Слабая, ленивая, безвольная, без капли гордости и стремления хоть к чему-либо. К тому же с причудами; у которой вечно в зубах торчало печенье с шоколадом. Да, я возненавидел тебя с первого взгляда и буквально молил богов, чтобы мне послали хотя бы одну стоящую причину избить тебя до смерти. Вот только, хех, — улыбка парня стала шире. — Как только эта причина появилась, ты чуть было не убила меня. Чуть не убила и в этот же день попыталась спасти, закрыв собой от бомбы наёмника. Вот тогда-то ты и перестала быть «бесполезным травоядным».
Хибари замолчал, позволяя мне осмыслить то, что он сказал. Никогда в жизни я ещё не слышала, чтобы Кёя говорил так много, за один раз. Он обычно молчалив и старается сковать своё красноречие, но тут… Однако меня волновало совсем иное:
— Ты… говоришь на русском? — вот теперь я чувствовала, как кровь ускоряет темп в венах. Даже в ледяной воде, щёки налились румянцем. — И как давно ты с ним знаком? Чёрт! Да у тебя даже акцента не наблюдается!
— Дар, мы объездили с тобой весь мир, — с некой скукой отметил Хибари. — Это естественно изучать языки тех стран, в которые направляешься. Хотя русский и итальянский я выучил ещё в средней школе. Одна из моих подчиненных на этих языках часто ругалась. Пришлось приспосабливаться, — мне казалась, что от шока сейчас глаза из орбит вылезут, но Кёя продолжал. — Я владею японским, английским, русским, итальянским, немецким и французским.
— То есть… — нервно сглотнула. — Сейчас… тот Хибари Кёя, которого я знаю…
— Да, — парень кивнул. — Я понимал всё, о чём ты говорила, хотя у самого практики мало. Понимать-понимаю, но говорить пока не могу. Но это временно, — вновь усмехнулся.
— Твою ж мать! — ахнула я, припоминая всё, что говорила на русском и итальянском языках в присутствии Хибари за последний учебный год. Гадостей и пожеланий там было столько, что можно книгу писать. — Он меня убьёт…
— Не убьёт, — парировал парень. Хотя говорить о подобном, в то время когда взрослый Кёя рядом, наверное, странно. — Уже нет.
Окинула парня подозрительным взглядом. И сколько у него ещё секретов? Сейчас выяснится ещё какой-нибудь кошмар, и всё — пиши «пропало». Надо было меньше трепаться на других языках, но тут я ничего поделать с собой не могу. Но что он там говорил? Возненавидел меня с первого взгляда? Да… это уже и так знаю. Но вопрос-то задала другой.
— А что касается «любви»? — уже успокоившись, спросила я. — Когда ты понял, что влюблён?
— То, когда я это понял, и то, когда это произошло, разные вещи, — с улыбкой ответил Кёя.
Вновь ускользнул от прямого ответа. Что ж… больше не буду спрашивать его об этом. Тишина затянулась, поэтому Хибари решил перейти в наступление. А именно приподнялся и двинулся ко мне на встречу. Медленно, с некой кошачьей грацией. Вот только, когда парень завис надо мной, позволяя крупным каплям воды стекать с его одежды и падать на меня, я почувствовала себя так, словно предо мной возникла гора. Мощная и нерушимая гора.
Руками Кёя уперся об бортик ванны, что находился за моей спиной, а сам уверено смотрел в глаза. Это было странно, но… и в тоже время нет. Губы слегка посинели, а кожа и без того бледная, побелела ещё сильнее. Ему холодно. Почему же не вылезет? Эх… Упрямый что в юности, что сейчас. Но эта поза… Чего он ждет?