— Знаешь… — начала я спокойным голосом, всё также смотря на сферу. — Помнишь мою маму?
— Твою маму? — переспросил Гокудера, после чего его рука слегка дрогнула. Он знает, что в этом времени её нет.
— Да, — слегка кивнула головой. — Как-то раз, когда она осматривала нас всех после битвы в Кокуё-Ленде, она взглянула на Тсуну и заметила одну очень интересную вещь. Сказала, что Тсуна слаб и ему нужны «особые» тренировки.
— Да какие к чёрту тренировки? Ты что, не видишь? — злился Хаято. — Его же сейчас могут убить!
— Да, — вновь кивнула. — Именно это мама и сказала: «Порой, чтобы жить, нужно умереть».
— Тц! — фыркнул парень, убирая руку с моего плеча. Он был полон сомнений. Боялся, что с Тсуной что-то может пойти не так. Боялся, но понимал, что сам ничего сделать не может.
— Что ж… — неожиданно вздохнул Реборн, поворачиваясь в сторону Ямамото. — Идём, мы тоже начнём свою тренировку.
— По… Подождите, Реборн-сан! — всё же воскликнул Хаято. — Если мы оставим всё, как есть, и не остановим Хибари, то Десятый…
— Хибари серьёзен, — кивнул Реборн. — Это так. Я знаю его, а также его качества. Именно поэтому это Хибари. Каждое поколение Боссов должны преодолеть испытание Вонголы. В испытании не может быть компромиссов, поэтому необходима реальная угроза его жизни.
Вот теперь Такеши и Хаято призадумались. Видно, для них всё же слова Реборна внушают больше смысла. Испытание? Да, думаю, что Тсуна должен в дальнейшем его пройти. Да, как и все остальные Хранители. Вот только мы пока ещё толком даже не окончили Среднюю школу Намимори. Всё идёт не вовремя. В ускоренном режиме. Но иначе никак.
В итоге, парни всё же ушли. Реборн с Такеши, а вот Хаято вновь потерял сознание, так как взглянул на свою сестру. Поэтому Бьянки пришлось утаскивать своего младшего брата самостоятельно, схватив того за шкирку, как бездомного кота. В зале остались я, Лар, Кёя, а также Тетсуя, что пришёл недавно и теперь стоял молча в стороне, и Фуута с Ламбо на руках, что сидел в самом дальнем углу, поджав к груди колени. Что он тут делает? Разве Фуута не должен в это время быть рядом с девочками на кухне? Хотя… эта странная поза… этот взгляд… Мне всё знакомо.
В глазах парня отчётливо была видна тоска и грусть. Тело сковано. Ему плохо. Когда Фуута был маленький, ему всегда так становилось, как только наступал дождь, а сейчас начало сентября, самое начало сезона дождей. Видно, даже с возрастом он не смог избавиться от этого недуга. Ко всему прочему, парень переживает за Тсуну и остальных друзей… Понимаю его, но…
Посмотрела на сферу. Хибари до сих пор стоял рядом с шаром и, как оказалось, с улыбкой смотрел на меня. Словно он… читал мои мысли или что-то в этом роде. Иногда я замечаю на себе подобный взгляд с его стороны и… эту странную необъяснимую улыбку, но… как мне следует на неё реагировать? Так и не поняла. Даже за всё это проведённое вместе время не поняла.
В сознании уже давно сделала, своего рода, разграничитель. Знаю, это неправильно, но мне так проще. Я решила не выискивать в этом взрослом Хибари Кёе того подростка, которого знаю лично. Просто… разделила их, как два разных человека, потому что контраст слишком очевидный, а логика в этом случае бессильна.
Хотя… кажется, я сама себе противоречу, верно? Ведь тянусь к нему только от того, что чувствую рядом… домашний уют. Но что дальше? Думать страшно. Кёя говорит, отвечает на мои вопросы, делает то, чего раньше под страхом смерти бы не сделал, и это сбивает с толку. Да… Два Хибари Кёи. Так действительно проще. И не стоит сравнивать. Просто… живу, пока есть возможность.
Неожиданно на руку парня села желтая канарейка. Она тут летала? Не видела Хиберда с самого начала. Хибари посмотрел на своего любимца и с неким безразличием зевнул, прикрывая рот рукой. Всем видом показывал, что ему действительно плевать на Тсуну и то, что с ним происходит. Я подошла к Кёе ближе.
— Насколько там хватит кислорода? — вновь перешла на русский.
— Две минуты, — ответил он, также на русском языке, при этом продолжая любоваться птичкой на руке. — Одна, если Савада будет использовать пламя Посмертной Воли.
Решение того, сколько парень сможет продержаться в этой тюрьме, сложилось в моей голове сразу. Одна минута с кислородом, после чего ему придётся не дышать. Максимум сколько сможет не дышать обычный человек — это пять минут.
После пяти минут кислородного голодания начинают умирать клетки головного мозга. Это не обходится без последствий. Сознание будет буйствовать и искать выход. Возможна потеря сознания, галлюцинация, паническая атака… В этот промежуток у человека срабатывает вложенный природой защитный механизм. Адреналин в крови повышается, возникает дополнительный приток энергии и силы. Тело готово отдать всё возможное и невозможное, чтобы выжить. И именно тогда… Тсуна и должен преодолеть себя.