Правда, долго играть в «догонялки» мне не удалось. Во время третьего урока произошло то, что шокировало не только меня, но и всех моих одноклассников, включая учителя. Так как я сидела в конце кабинета около окна, то зачастую открывала его, так как мне было вечно невыносимо жарко. И каково же было моё удивление, когда в это приоткрытое окно, подобно ворону, влетел Хибари Кёя, приземлившись прямо на мою парту.
— Отлыниваешь от работы, травоядное?
— Хи… Хибари-сан?! — воскликнула я, рефлекторно скрестив ручку и карандаш в форме креста и выставив перед собой. Я в это не верю, но… а вдруг?
Рты у всех присутствующих раскрылись так широко, что у некоторых подбородки касались парт. Но никто не смел и слова молвить. Страх и инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше вообще сделать вид, будто ничего не происходило. Вот только в моём случае это не прокатит.
— Пойдём, поговорим, — велел парень, схватив меня за предплечье, и, спрыгнув с парты, потянул в сторону выхода.
— Подождите, Хибари-сан! — тараторила я, чувствуя себя грелкой у Тузика. — А как же учёба? Сегодня важная лекция! Учиться очень важно! Хибари-сан!
— Думаю, для тебя это не проблема, — усмехнулся парень, не оборачиваясь.
Я обернулась на Тсуну, прося у него хоть какой-то помощи, но увидела, как он поднял две руки в воздух и с сожалением рыдал. Не сразу поняла, что происходит, пока не увидела слегка в стороне Реборна, направившего в Саваду пистолет. Ясно, тот под прицелом. Помощи ждать неоткуда. Гокудера переживает за Десятого, а Ямамото вообще не понимает, что происходит. Уверена, что он принял это как за очередную игру, и теперь просто улыбается.
— Хибари-сан, а можно я к вам на перемене подойду? — всё ещё не сдавалась я, хотя прекрасно понимала, что, скорее всего, на этой перемене просто сбегу со школы.
— Нельзя, — бросил он, продолжая идти в сторону кабинета бывшей Приёмной.
Это конец.
Не знаю, что взбрело этому парню в голову, но мне уже до жути страшно. Вдоль коридора мы шли молча, хотя мысленно прочла молитву на русском, итальянском и японском. Только когда мы вошли в кабинет Дисциплинарного Комитета, Хибари наконец-то отпустил мою руку, проходя к своему столу.
— Сядь, — приказал он, указывая на стул для посетителей. Я послушно села, потирая затёкшее предплечье. Кёя стал что-то искать. Ковырялся в бумагах и ящиках, но никак не мог найти то, что хотел. Решив воспользоваться этой минутой, обратилась к нему:
— Хибари-сан, насчёт того инцидента… — натянула приветливую улыбку. — Это был розыгрыш! На самом деле никто не умер и…
— Я в курсе, — перебил он меня, не отрываясь от поиска. — Но ни я, ни ты об этом не знали, ведь так? Это была проверка малыша, как мы поведём себя в полевых условиях. И хоть трупа, в итоге, не оказалось, он мне до сих пор должен.
— Если вы хотите с ним подраться, я могу договориться! — попыталась незаметно предложить сделку. Его же интересует серьёзные противники, а Реборн сказал, что придёт, если я позову. Может получится?
— Не надо, — Хибари усмехнулся. — Я и сам это могу сделать в любой момент, — неожиданно замер. — Наконец-то, — и широкую достал стопку бумаг и школьных журналов, с которыми Хибари обычно работал. — Что ты знаешь о финансировании школьных клубов?
— Эм… ничего, — и это правда.
— Что ж, значит, придётся учиться, — улыбка стала шире. — А тебе ведь нравится учиться, не так ли? Держи, — стопка документов весом в три килограмма рухнула мне на колени. Думала в этот момент останусь без ног.
— Ух! Это… — я осмотрела первый лист, на котором читалось «Заявка». После быстрого пробега взглядом, я поняла, что эту заявку оформил клуб озеленения, который просит о дополнительном финансировании и поясняет, на что будут затрачены расходы.
— Дисциплинарный Комитет отвечает за общий бюджет школы, — пояснил Хибари, присаживаясь за свой стол. — Однако помимо бюджета, мы отвечаем и за школьное имущество, клубы, проведение различных мероприятий и так далее. Всего знать не обязательно. Однако главы клубов часто присылают заявки на финансирование их отдела. Просмотри все документы и подготовь отчёт, в котором ты скажешь, на чью заявку ответить отказом, а на чью согласием.