рно? Нужно пламя Посмертной Воли. Мы его найдём в достаточном размере, а пока… — Дар-сан, вы всегда выделялись особой рассудительностью, — улыбалась Юни. — Где бы я вас не встречала, в любом из миров, всегда стремились идти против правил, не желая им подчиняться, но при этом и не нарушая их. Находили ту незримую золотую середину, о которой никто и мечтать не смел. Но… это не тот случай. Так должно быть. Я это понимаю. И вы тоже… — Юни… — вздохнула я, чувствуя некое бессилие. Мы с самого начала говорили с ней на разных языках. Она говорила о судьбе, предназначении души и силы, я же на языке практики, науки и того, что могу увидеть собственными глазами. В итоге, все пришло к тому, что даже сейчас, дойдя до такой финишной прямой, я не могу до неё достучаться. Мы… не понимаем друг друга. Не слышим. Однако, что-то задело девушку. Она стала чувствовать себя неуверенно. Пламя, излучаемое из её пустышки, стало потихоньку гаснуть. Юни было страшно. Она боялась смерти, хотя и старалась не признавать этого. По лицу юной девушки текли предательские слёзы страха, о которых тут же догадались и все остальные. — Всё отлично, Юни! — попытался успокоить её Савада. — Не переживай! Всё хорошо! Мы придумаем другой способ решить эту проблему. Обещаю, мы точно что-то придумаем! — Нет… — отрицательно покачала головой Юни, вновь набираясь смелости. — Простите, я в порядке… Нет другого выхода. Спасибо вам всем. — ЮНИ!!! — кричали Киоко и Хару, падая на траву от бессилия и отчаяния. — Нужно что-нибудь сделать, — неожиданно произнёс Мукуро, призывая всех собраться. — Достаточно быть простыми зрителями. — Согласен, — кивнул Дино. — Что мы ещё можем использовать в такой ситуации? Необходимо вытащить оттуда Юни, но сфера слишком плотная и не подаётся атакам. — Давайте попробуем скоординировать животных из наших коробочек, — предложил Базиль, тут же высвобождая дельфина Дождя. — Все, у кого ещё остались силы… давайте! Как оказалось, силы на то, чтобы зажечь пламя на своих кольцах и высвободить животных, остались у всех. Даже члены Варии не побрезговали тем, чтобы объединиться со всеми. Животных связывала невидимая нить, объединяя силы и способности каждого в одного дельфина. Это была мощная атака, требующая особой фокусировки, и вероятность того, что она в любую секунду разрушится, выше допустимого. Но разве у нас есть другие варианты? Сомневаюсь. Базиль разогнался вместе со своим дельфином и нанёс удар по барьеру, намереваясь сломить его. Однако единственное, на что хватило сил, это сделать одно небольшое отверстие, в которое тут же прыгнул Гамма, пользуясь возможностью. Все замерли в ожидании действий со стороны мужчины. Что он предпримет? Остановит Юни? Вернёт её? Утащит обратно за пределы барьера? Просто попытается поговорить? Что? Но, нет… — Эй, принцесса, — улыбнулся Гамма, встав прямо перед Юни. — Наконец-то я смог вас снова увидеть, но вы вновь собираетесь исчезнуть. Это не очень справедливо, верно? — сделал ещё несколько шагов к девушке. — Ты используешь и моё пламя? — Гамма подошёл к Юни вплотную и обнял девушку за плечи, прижимая к своей груди. — Я не оставлю тебя одну. Было ясно, что Юни не остановят. Более того, прежде чем мы успели хоть что-либо осознать… Юни и Гамма… исчезли. Их тела просто растворились, оставив на земле несколько элементов одежды и пустышки. Вот и конец… — ГАММА!!! ЮНИ!!! — закричал Тсуна, подбежав к уже пустующему месту. Подобрал пустышки, не веря своим глазам. — Юни… Пустышки спокойно лежали на земле и даже не думали возвращать Аркобалено. Но, как заметил Реборн, на это потребуется ещё какое-то время. Значит, нужно просто подождать. Ясно одно — Юни больше нет, поэтому причин для битвы, как минимум, также больше нет. Но от осознания того, что у Бьякурана больше нет цели, парень окончательно спятил. Он больше не надевал на своё лицо эту вечную безмятежную улыбку. Он был страшен. В какой-то степени даже уродлив. Причём как телом, так и душой. — Эй, ты! — бросил он гневно в сторону Тсуны. — Что ты сделал? Ты уничтожил последний кусок пазла, который я так долго искал… Ты превратил все мои усилия ни во что. Моя мечта пробудить Тринисетте и сделать этот мир лучшим из измерений, разрушена из-за твоих ничтожных игр в милосердие. Ты знаешь… ЧТО ЭТО ОЗНАЧАЕТ?!! Эти слова заставили пламя Тсуны возродиться с новой силой. Он буквально ворвался, снося своей мощью всё, включая и самого Бьякурана. Савада больше не казался напуганным мальчиком. Он был в ярости. В безудержной ярости, что может усмирить только одно — месть. — Кто, ты думаешь, был убийцей Юни? — начинал Тсуна, медленно поднимаясь на ноги и поворачиваясь в сторону Бьякурана. — Из-за того, что ты заставил мир идти по этому пути… Юни умерла!!! Я не прощу тебя, Бьякуран!!! Это была последняя капля. Каждый из них решил высвободить козырь из рукава. А именно Савада Тсунаёши больше не намерен жалеть врага и перешёл к использованию своего мощнейшего оружия — Х-Баннер. Трудно сказать, что именно произошло в этой сфере, что разделяла нас и Тсуну. Вид был такой, словно там зарождается новое солнце. Всё покрылось ярким всепоглощающим оранжевым пламенем Посмертной Воли Неба. У Бьякурана не было и шанса. Он просто… исчез. Его тело не выдержало данной температуры, и когда всё погасло, то мы не нашли даже пепла. Только одно небольшое Кольцо Марэ было свидетельством того, что недавно на этом месте был человек. Однако следующим, что разрушилось, был как раз сам барьер из сфер. Он выдержал, защищая нас от последствий Х-Баннера, но не больше. Видно, когда Тринисетте Неба пошатнулось, и сам барьер стал не столь устойчив. — Да! Мы сделали это! Мы победили! Тсуна! Тсуна! — стали кричать ребята со всех сторон подбегая к Саваде. Сам же Тсунаёши, выдыхаясь из последних сил, рухнул на землю, тяжело дыша. — Десятый, ты в порядке? — паниковал Хаято. — Тсуна, — переживал Такеши. — Осторожней! — Хорошая работа, Тсуна, — похвалил своего ученика Реборн. — Но… — протянул Савада, упираясь руками в землю. — Гамма… и Юни… — Я посмотрела в ту сторону, где находилась одежда тех людей, что отдали свою жизнь добровольно. Прямо над ними рыдали Нозару и Тазару, что также являлись членами одной семьи. Они лишились одновременно и своего товарища Гаммы, и своего Босса Юни. Это сражение прошло не без потерь. — Дело не только в Гамме и Юни… — продолжал Тсуна. — Эта битва заставила страдать так много людей… Тем временем Вария взялась за оставшегося в живых врага — Кикиё. Он стоял обессиленный на четвереньках, но было ясно, что тот даже не жалеет о содеянном и не боится смерти. Скорее продолжает насмехаться, даже зная, что Бьякуран отныне мертв. И даже в тот самый момент, когда Занзас выстрелил ему в голову, я не заметила страха. Но самое странное то, что я не испытывала жалости или сожаления. Скорее уж облегчение от того, что отныне точно всё кончено. Даже не смотрела на то, что осталось после выстрела от Кикиё. Плевать. Возможно, я бы сделала то же самое без капли сожаления. — Нет… — вздохнул Тсуна, еле пребывая в сознании. Он единственный, кто был против этой бессмысленной жестокости. — Хватит смертей… Так много людей уже пострадало… Убиты отец Ямамото и родители Дар… А также люди из параллельных миров… Мы победили, но всё так перемешалось… Был ли какой смысл в этой победе? Каждый из нас переглянулся. Смысл в победе? Наверное, то, что мы хотя бы живы. Уже начнём с этого. И цел наш мир. Но Тсуна прав, плата слишком высокая. Каков же смысл? — Конечно, был, кора!!! — раздался голос над полем со стороны пустышек. Все замерли на своих местах и в шоке повернулись в сторону голоса. Туда, где как раз было яркое радужное сияние. На месте пустующих бесцветных пустышек, стояло пять младенцев Аркобалено. — Вы хорошо поработали, кора! — улыбался Колонелло, держа в руках пустышку Юни. Рядом с Колонелло был Мармон, Скулл, и два других неизвестных мне Аркобалено. Один был одет в докторский белоснежный халат, в очках и с тёмно-зелёными волосами. Второй очень напоминал… хм… Хибари Кёю. Только ребёнок и с длинной косичкой на затылке. Если не ошибаюсь, это и есть учитель моего брата Ромы. Да, именно. Рома подошёл к ним ближе и с улыбкой поклонился, приветствуя своего учителя. Каждого из младенцев радостно приветствовали, не веря своим глазам. Они действительно явились. — Мы знаем о ситуации, — коротко бросил Колонелло. — Юни связалась с нами через пламя, проходящее сквозь наши пустышки. — Юни? — не верил своим ушам Тсуна. — Да, — отозвался тот, которого звали Фонг. Голос был мягким и спокойным, словно самый тёплый весенний ветерок. — Юни сообщила нам, какое влияние на этот мир окажет проигрыш Бьякурана. Когда Бьякуран будет побеждён и Кольца Марэ потеряют свою силу, разрушения в параллельных мирах с данными кольцами будут стёрты из памяти и времени. Словно этого никогда не происходило. — Это значит, что всё, что натворил Бьякуран, будет стёрто с лица земли, кора! — бравым голосом усмехнулся Колонелло, подбадривая ребят. Я не знаю, возможно ли это. Не знаю, получится ли подобное «волшебство» у Аркобалено. И, если честно, не хочу просчитывать вариации того, почему это невозможно. Просто за последнее время успела уже так устать, что если мне скажут, что сейчас из кустов выскочит фея, взмахнёт волшебной палочкой, и всё станет как раньше, я поверю в это. Поверю во всё что угодно. Лишь бы наконец-то череда этого безумия конч