лядывать, но он уверенно брался за ту часть работы, которую мог выполнить. Сбор и вынос мусора, складывание одежды и даже мытьё посуды, вот только тут всё было плачевно. Мальчишка явно этим занимался впервые. То мыло оставит на тарелке, то вообще не домоет. Хорошо хоть посуды не так много. Мы же ей практически не пользуемся. Когда уборка была почти завершена, в дверь постучали. Я ещё сильно удивилась. Чего так рано? Вроде с Спаннером переписывались и договорились, что они придут сюда ближе к ночи, а пока парни сами отдыхают и готовят оборудование. Может, планы изменились, а я и не в курсе? Телефон в спальне, и посмотреть на сообщение забыла. Ладно, чего уж там… Подошла к входной двери и, не спрашивая «Кто?», спокойно открыла её. Хибари был рядом и тут же грозно взглянул на посетителя, которому он явно был не рад. — Чёрт возьми! Так это правда! — На пороге стоял Гокудера Хаято с сигаретой в зубах. И судя по его лицу, он тоже не горел особым желанием столкнуться с Кёей. — Хая… кхм… — кашлянула, понимая, что чуть не ляпнула лишнего. Хватит мне уже ошибки допускать. И так про Тетсую наболтала. — Ты чего здесь? — посмотрела на Гокудеру. — Тц! — фыркнул парень, недовольно скривив лицо. — Ведьма! — Отлично, пришёл, чтобы пообзываться, но я уже к этому привыкла, так что пускай придумает что-нибудь новое. — Вот, — парень протянул большой белый пакет с эмблемой из продуктового магазина. — Я недавно столкнулся с бейсбольным идиотом. Он мне сказал, что у вас с продуктами проблема… В общем… — несколько смутился, вновь разозлился из-за этого и с фырканьем отвернулся в сторону. И именно поэтому следующие слова буквально прокричал, чтобы показать свою невозмутимость. — Как Правая Рука Десятого, я не мог пройти мимо и не отреагировать на это! Держи! — буквально всучил мне пакет с продуктами. Любопытство перебороло недопонимание, и я заглянула внутрь. Хм… Мандарины, шоколадки, какие-то консервы, крупы, хлеб, упаковка нарезанного мяса и ещё что-то на дне. В принципе, мы народ не гордый, а тут халявная еда… Почему бы и не взять? Тем более, если это от Гокудеры. Откажусь — устроит вынос мозга прямо на пороге. Вот только крупы, консервы и мясо… надо будет вернуть, мне не на чём готовить. Вернее есть, но доставать всё из коробок лень. — Ну… — вздохнула. — Спасибо, что ли… Пройдёшь? — открыла пошире дверь, приглашая Хаято войти. Тот ненадолго замялся. Не любит он, когда всё идёт так гладко. Сразу напрягается, ожидая подвоха. Да и гордость одиночки не позволяет быть мягким и пушистым. Однако, швырнув недокуренную сигарету в лужу за своей спиной, глухо бросил: — Только на пять минут. М-да… Всё равно сделал так, будто я его уговариваю. Ох уж этот Гокудера Хаято. Как ни посмотри, а мы вновь вернулись на кухню. И я только и делала, что слышала ворчание со стороны Хаято. Начнём с того, что его раздражали ящики и коробки, размещённые по всему дому. Почему? Да прямо на входе, разувшись, этот подрывник со всей силы ударился мизинчиком ноги об один из тяжеленных ящиков. Ох, сколько же матов в тот момент из его рта выскочило. Хорошо, хоть все на итальянском. Но на этом парень не закончил. Всё бубнил и бубнил по поводу того, что так жить нельзя. Что всё необходимо распаковать и разложить по своим местам. И более того, мы начнём это немедленно и прямо с кухни. Пыталась ли я этот Ураган остановить? Конечно! Но потом махнула рукой и сказала, что парень может делать всё, что хочет. Что, в принципе, он и начал творить. С психу хватался за самые тяжеленные ящики и устанавливал плитку, холодильник, кухонные шкафчики по своим местам. Вернее так, как считал нужным. Что-то кряхтел, злился, проклинал всё на итальянском, в том числе и мою ленивую задницу, вновь кряхтел и вновь злился. Но если честно, я бы это сама в жизни не установила. Во-первых, оно всё тяжёлое, во-вторых… я и правда ленивая задница. Чего уж лукавить? Но что же делала тем временем я? Да ничего особого. Села на стул, закинув ноги на небольшую коробку с книгами. Типа мой пуфик. После чего стала вытаскивать принесённые Хаято мандарины, чистить их и со спокойной душой кушать. Кёя же недовольно следил за Гокудерой. Куда шёл Хаято, туда шёл и Кёя. Но не из-за того, что тот ему понравился. Как раз-таки наоборот. Тот ему очень не понравился. Даже принюхиваясь к парню, Хибари морщил нос и отходил на несколько шагов. Табачный дым основательно пропитал всё тело парня. А Кёя терпеть не может сигареты. Это я давно усвоила. Но, спустя какое-то время, Хибари решил, что Хаято не представляет какой-либо опасности, и поэтому вернулся ко мне. И не просто вернулся, а взобрался на ноги, усевшись на коленях, смотря прямо в лицо. В принципе, мне было не тяжело. Но я понимала, что мальчишка требует внимания. А так как я сейчас ела мандаринки, не нашла ничего лучше, чем просто передать чищеные дольки Кёе. Да и тот вполне себе доволен таким предложением. При Хаято он не говорил, так что понимать, что он хочет, вновь приходилось интуитивно. Чистила мандаринку и протягивала мальчику. Но так её Хибари не хотел принимать. Недовольно надувал щёки, как хомячок, и хмурил брови. Тогда я решила разделить уже чищеный мандарин на дольки и протягивала по одной Кёе. Вот тут уже мелкий оживлялся и ел прямо из рук, периодически морщась, если попадала слишком кислая долька. — Тц! — фыркнул Хаято, заметив нас. — А не слишком ли ты с ним сюсюкаешься? — спросил он на японском. — Не забыла, кто это? — Да ладно тебе, — отмахнулась я. — Это всего лишь ребёнок. А ты завидуешь, так как с тобой не сюсюкаются. — БУДТО Я ПРОСИЛ!!! — взревел тут же парень, краснея то ли от гнева, то ли от смущения. Но уже через секунду добавил: — И всё-таки, ты его балуешь. А говорила раньше, что детей терпеть не можешь. — И что с того? — Начала чистить новый мандарин. — Я от своих слов не отказываюсь. Я действительно терпеть не могу детей и их побаиваюсь. Мне необходимо время, чтобы привыкнуть хоть к кому-нибудь, но Кёя… — обхватила лицо Хибари ладошками и повернула в сторону Гокудеры. — Правда он миленький? — Боже… Женщина! — вновь прикрикнул Хаято. — Ты хоть понимаешь, что это не просто ребёнок? И через десять лет он будет тем самым Хибари, которого мы все прекрасно знаем? — На это я вновь отмахнулась и пожала плечами. Зачем волноваться о том, чего ещё не наступило? А если оно наступило, чего волноваться, раз оно уже наступило? Но парень однозначно не разделял моих убеждений. — В любом случае, мужчина должен быть самостоятельным. Сколько ему? Семь? В восемь я уже отвечал сам за себя и делал то, что хотел. А этот, похоже, так и не вырастет. Я знала Хаято. Он просто сравнивает себя с Сильнейшим Хранителем Вонголы, выискивая плюсы в свою сторону. Так было всегда. Зачастую его дела очень сильно разнятся с его словами. Даже сейчас он устанавливал тумбочку под раковину и слегка подергивал её, чтобы проверить устойчиво ли стоит дверца, и ему явно что-то не понравилось, так как Хаято вновь полез к ней с отвёрткой. Но вот слова парня явно заинтересовали самого Хибари. Тот отвлёкся и повернул голову в сторону Гокудеры. Взгляд мрачнее тучи, но при этом ничего не говорил. Не знаю, почему. Возможно, просто не находил нужных слов. — Ты в восемь сбежал из дома, — напомнила я Хаято. — Но это не значит, что все должны так же поступать. — Фек! — бросил Гокудера, гордо задрав подбородок. — Неважно на чём основывался мой поступок, но я прав. Мужчина должен быть сильным, самостоятельным и бесстрашным, — взглянул на Кёю. — А не прятаться за женщиной, сидя у неё на коленях, словно у мамки. Вот теперь Кёя точно был зол. Чёрная тень легла на его глаза, но он продолжал молчать. О чём Хаято там болтает? Это Кёя-то не самостоятельный? Что? Он живёт один в целом доме. При этом прислуги нет. Всё делает лично он, причём большую часть работы в Комитете также. Сколько его знаю, он всегда предпочитал всё делать сам, чтобы быть уверенным, что работа будет выполнена должным образом. Да и вообще… какая Гокудере разница? Достала из пакета мандаринку и запустила её парню в голову. — Эй! Ведьма! — крикнут тот, тут же злясь. — Я тут вообще-то работаю с инструментами! — Скушай мандаринку, охладись… — надменно произнесла я, доставая из пакета ещё одну мандаринку. — Я тебе их покупал, чтобы швырялась?!! — Скажи спасибо, что не консервы, — парировала я, на что Хаято замолчал, оценивая возможные последствия. — Она мне не мама, — неожиданно произнёс Кёя, привлекая общее внимание. — Она моя невеста, — в подтверждение сказанному наклонился вперёд, обхватывая меня руками вокруг талии, а голову прислонил к груди. Словно всем видом хотел показать — моё. И ведь глазами он был устремлён именно на Гокудеру. Тот лишь снова фыркнул. Но на этот раз как-то обречённо. — Будто я не знаю… — вполголоса произнёс Хаято, возвращаясь к мебели. Однако когда Кёя на радостях, что победил в споре соперника, обхватил моё лицо ладошками и быстро чмокнул в губы, после чего спрыгнул с колен и, улыбаясь, выбежал из кухни, Гокудера решил добавить, что он про всё это думает: — По тебе плачет Уголовный Кодекс. — Но это не я! — попыталась оправдаться, но понимала, как это выглядит. — И вообще, не воспринимай всё так всерьёз. Он же ребёнок! Разве ты в детстве не делал всем девочкам предложения? Это что-то вроде игры «Дочки-матери». — Ага-ага, — усмехался парень. — Так ты себя успокаиваешь? Не забывай, что через ещё десять лет, ты в этой «игре» увязнешь по уши. — Это не фа