Бесконечных существ и ангелов с бесами у нас нет, душ у людей – тоже. Мир Великой Обезьяны можно было бы назвать космосом торжествующего атеизма, с той поправкой, что он создан божеством, сотворенным Троицей, причем по образу и подобию космоса, где Господь явлен напрямую, через Ипостасей, а люди имеют и души, и ангелов-хранителей. Отмечу еще, что первое пришествие Иисуса Христа было именно у нас, так как на Мире Великой Обезьяны Сын проверял вочеловечивание перед тем, как прийти в Дольний мир. Поскольку Бог не лжет, Его обещание спасения действительно и для нас, а значит, мы можем обрести такие же души, как наши оригиналы, и так же предстоять перед Ним, а не просто рассыпаться во прах после смерти.
Копировать один в один человеческую историю Великая Обезьяна даже не пытается – его сил хватает лишь на то, чтобы повторять все ключевые события и всех центральных персон. Поэтому, скажем, Александра Невредимого, деда братьев-Витьков, на нашей Земле никогда не существовало, а значит, и сами Священник, Логик и Ипохондрик здесь не рождались. Интересно, как Великая Обезьяна будет выкручиваться, когда их названный брат Алексей Светлов (именно его имел в виду Амаду) станет седьмым президентом России Дольнего мира? Надеюсь дожить до этого времени.
Мне повезло больше Витьков – мое генеалогическое древо на семь поколений вглубь совпало с древом Евгения Устинова, с той лишь разницей, что его предок, сын Петра Устинова, унаследовал отцовскую фамилию, а моего записали Петровым. У нас даже родителей зовут одинаково – Николай и Ирина. Семь поколений симметрии создают настолько похожих людей, что пара оригинал-копия становятся неким подобием системы запутанных квантов света, только сквозь границы миров: я думаю почти то же самое, что и Евгений там у себя в Дольнем мире. Поэтому то, как я писал эту версию "Омнигенезиса", больше всего походило на смесь археологических раскопок с клинической самодиагностикой – в большей степени припоминание и узнавание, чем сочинение.
Поэтому я и оговариваюсь, что моя работа – это несовершенная реконструкция. Возможно, история, которую в Дольнем мире написал Федор Кузнецов, была более сфокусированной на каком-то одном персонаже, или же, напротив, единство действующего лица там не имеет такого значения для сюжета, как у нас. Возможно, текст "Омнигенезиса" Кузнецова более ясен, в то время как для меня некоторые места, например, отказ Благодати от регенерации зрении и слуха, остались загадкой. А может, он был еще более туманным и пунктирным, так как это, все-таки, рассказ самого Премудрости Господней, которому нет нужды тратить много слов на то, что и так понятно тем, кто должен понимать, а я додумал то, чего не происходило. Также нельзя исключать, что я напутал что-либо существенное уже в примечаниях к основному тексту. В конце концов, какой бы копией кого-то другого я ни был, доля творчества в моей труде оказалась слишком высока для того, чтобы считать данную версию "Омнигенезиса" простым списком.
Надеюсь, что этот труд был важен для создателя, и он поправлял меня там, где я уходил слишком далеко от правды.