Давно не видели бессмертные Ипостаси такой властной уверенности во Всемогуществе, а смертные и вовсе никогда в жизни не слышали, чтобы Эвридика говорила Волю Божью – все 22 года с ее воскресения этим занимался исключительно я. Воля Божья не обсуждалась, не подвергалась сомнению, она была частью самого бытия, и теперь оставалось только исполнить ее.
Всемогущество, Милосердие, Истина и Дары взялись за руки, и Десница Бога вобрала в себя тела, души и энергии других Ипостасей Святого Духа. Она протянула руки к Орудиям Бога-Отца, Кара Божья слились в облако света, принявшее форму меча, а Слово обратился в черную сферу небытия. Меч Гнева Божьего лег в правую руку неполной Седмицы, Сфера Растворения – в левую. Объединившись, Ипостаси взглянули на пришельцев, разворачивавшихся на месте Солнца.
Седмица решила, что ограничится Млечным Путем, хотя можно было использовать и Сверхскопление Девы, и в целом Дольний мир. Прежде всего она приняла в сердце человеческие души с Земли-2 и приказала серафиму призвать из Царства Божия шестерых собратьев с их ангельским воинством – ей нужно было компенсировать метафизическую нехватку Премудрости, и высшие ангелы как нельзя лучше подходили для этого в условиях долгой битвы.
Затем она распространила благое поле Милосердия на сотню тысяч световых лет, накрыв им всю галактику вместе со звездным гало, дабы не повредить прочему космосу – и коснулась каждой частицы материи в пределах поля. Полтриллиона солнечных масс сорвались с орбит и траекторий, прошили пространство-время и вошли в Седмицу. Сжав материю до плотности белых карликов и не позволяя ей коллапсировать в невиданную черную дыру, Седмица выстроила себе новое тело ростом в 43 миллиона километров.
Будто бы сам Млечный путь в образе прекрасной женщины вышел на бой с двухмерными захватчиками. Бесчисленное небесное воинство шагнуло в благое поле и вместе с геангелами образовало сонм в форме креста святого Лазаря перед грудью Седмицы. Господь Бог Дольнего Мира взмахнула левой рукой и погрузила Сферу Растворения в приближавшегося врага, приказав ему не быть.
Битва продлилась, по подсчетам Дара Слова Знания, 49478 земных лет, 119 дней, 8 часов, 23 минуты и 5 секунд от первого до последнего удара. Скопление плоских, слившееся в единый двухмерный многоугольник с рваными краями, разрослось до астрономических размеров и было втрое выше Седмицы; дальше расти ему, видимо, не позволяло отсутствие какой-либо свободной энергии. Всеми силами оно пыталось прорваться сквозь благое поле, тем более что край галактики был совсем рядом, но Седмица постоянно теснила его к центру, нанося разрушительные удары то Мечом Гнева, то Словом Растворения и защищаясь от ответных атак ангельским крестом.
Их силы являлись метафизически равными, так что ни один не мог одолеть другого за конечное время. Космос снаружи благого поля ничего не знал о битве, две цивилизации в соседних галактиках обрели разум и были ипостазированы, так и не увидев человека. Всемогущество верила, что это, как и все, что произошло, можно будет исправить, когда наступит Второе Пришествие Иисуса Христа.
Омнигенезис
К середине 52-го тысячелетия от Рождества Христова не прошло даже четверти срока, который Седмица должна была провести в ожидании Бога-Сына, но именно тогда Он прислал нежданную помощь.
Многоугольник, 495 веков пытавшийся сбежать из благого поля по кратчайшему пути, вдруг судорожно дернулся в противоположную сторону. Седмица ударила его мечом, возвращая на место, но плоский, не отвечая, вновь рванул в том же направлении, а затем, получив очередную порцию Слова Растворения, распался на миллионы фигур и бросился врассыпную. И тут Седмица почувствовала прикосновение.
Это было Прикосновение с большой буквы, будто Ипостаси предстояли перед Богом-Отцом и тот коснулся их душ. Ошеломленная потоком божественной любви, Седмица замерла, ангелы на ее груди прекратили полет. Шар благого поля в 30 тысяч парсек покоился на чьей-то ладони.
– Прости меня, дитя, – раздался в каждом уголке Дольнего мира мягкий голос, в нем смешивались скорбь, сочувствие, радость и ни на что не похожая безграничная сила.
Седмица обернулась и увидела прямо перед собой огромные глаза, в зрачках которых с легкостью поместились бы целые галактики. Благое поле было маленькой жемчужиной, а многомиллиардометровое тело суммы Ипостасей – микроскопической частицей в безбрежном океане света и любви, омывавшем их. Во Вселенную Троицы вошла Матерь Богов.